— О, чтоб тебя! — воскликнул он, протирая глаза. — Я думал, Капитон Аверьяныч. Ты чего?
— Да так, — и Николай с веселым хохотом принялся щекотать Федотку.
Тот отбивался; затем они схватились и стали бороться. Николай одолел и смеялся как сумасшедший.
— Ишь тебя с белого хлеба-то подмывает! — сказал Федотка, вставая с пола и отряхиваясь.
Николай вспомнил, вынул из кармана ломоть и подал Федотке.
— Ешь! — сказал он кратко.
Они сели рядом на ларь. Николай достал папиросу и стал курить. Федотка ел хлеб.
— Аль гости у отца? — спросил он.
— Рукодеев, Косьма Васильич. Вот, брат, человек-то!
— Расейский?