Федотка опять неопределенно помычал.
— Нет, я что думаю, — сказал он, принимая мечтательный вид. — Вот наймется воейковский Ефим, поедем мы, господи благослови, в Хреновое на тот год… Все мне за каждый приз награждение какое будет. Говорят, купец Мальчиков поддужному по красненькой от приза выдает. Тогда первым делом, господи благослови, безрукавку плисовую (он пригнул палец), фуфайку, как у Варфоломеева (пригнул другой палец), плисовые штаны, сапоги на высоких подборах… И-их, поживем, Миколашка!
— А часы-то?
— А что ж, по прошествии времени можно и часы. Это, брат, как задастся.
Оба помолчали, погруженные в сладкую задумчивость.
— Может, и мне генеральша жалованье положит, — неуверенно произнес Николай.
Опять помолчали, каждый думая о своем.
— А что, Николай, говорят, ведь и вправду Науму Нефедову каверийский колдун подсобляет, а?
— Ерунда. Никаких колдунов нету. Это, брат, брехня одна.
— И ведьмов, скажешь, нету?