-- Повѣрьте-съ! Мы, вѣдь, счетецъ этотъ твердо помнимъ хе-хе-хе! Вы, молодые люди, тамъ въ глуши ораторствуете, проекты сочиняете, волнуетесь. Но мы, старики, стоимъ на страже и... и отлично помнимъ!
-- Какое ораторство, ваше -- ство!
-- А, не говорите, не говорите. Земство -- это... это, я вамъ скажу, двусмысленная вещь. Да вотъ вамъ примѣръ. Не изволите знать Прохора Львовича, губернатора въ Т., онъ женатъ на моей belle soeure? Ну, и что же, какъ теперь помню, въ 6 году къ Пасхѣ ему непремѣнно приличествовала звѣзда. Такъ ждали; я даже телеграмму заготовилъ въ этомъ смыслѣ, и вдругъ, звѣзда не ему, а барону Z. Почему? Земство-съ, ораторы, проекты, докладныя записки... а вы говорите!
-- Papa, не холодно тебѣ? Ты не горячись такъ, не волнуйся.
-- Ахъ, Нелли, невозможно же такъ смотрѣть на вещи.. Государство -- это... это не котильонъ!
-- А вы, mademoiselle, въ первый разъ изволите быть на Кавказѣ?
-- Я? О, да. Мы прежде ѣздили въ Дуббельнъ.
-- Дуббельнъ -- превосходное купанье.
-- О, да.
Сзади ѣхали дроги съ теплымъ платьемъ и припасами. Флегматичный слобожанинъ, покуривая и постегивая лошадей, перебрасывался отрывочными словами съ козакомъ, проводникомъ Голоухова.