-- Сосипатръ Василичъ! поѣдемте со мной, я васъ довезу до станціи,-- въ порывѣ неожиданной доброты сказалъ онъ.
-- О?-- вдругъ оживившись, вымолвилъ Талдыкинъ и, подумавъ, добавилъ:-- Нѣтъ ужь, что... куда же я поѣду? Мнѣ вотъ Вохина обѣщала уроки достать.
-- Да ужели у васъ ни родни, ни родины нѣтъ?
-- Какая у меня родня! -- неохотно отвѣтилъ Талдыкинъ и съ весельемъ во взглядѣ поднесъ къ самому лицу Шигаева цѣлую охапку вырѣзокъ:-- Вотъ она, книжища-то, батенька! Тысячи полторы зашибу!
-- А названія не обдумали еще?
-- Это все равно.
-- Ну, прощайте, голубчикъ,-- сказалъ Шигаевъ, услышавъ стукъ подъѣзжавшаго экипажа.
-- Такъ, значитъ, ѣдете! А какъ же съ тѣми-то, съ Вохиной-то?
-- Кланяйтесь ей. Держитесь ее, Сосипатръ Василичъ; взбалмошная она, а золотая дѣвушка.
-- Она ничего. Вотъ уроки мнѣ хотѣла достать.-- Онъ хотѣлъ было спросить о Зиллоти, но запнулся и, искоса посмотрѣвъ на Шигаева, произнесъ:-- Ну, стало быть, прощайте,-- и она угловато облобызались.