Господинъ въ цилиндрѣ оборотился къ ней.
-- Но согласитесь, ma-am-selle,-- сказалъ онъ съ преувеличенною любезностью,-- согласитесь, что господинъ Пленушкинъ,-- онъ понизилъ голосъ,-- имѣетъ очень странныя манеры и что...
-- Всякъ на свой ладъ,-- хладнокровно отрѣзала Юлія и продолжала по-французски:-- вы находите у него странныя манеры, я нахожу, что онѣ прелестны и, главное, искренни. Это главное.
Господинъ въ цилиндрѣ промолчалъ, слегка пожавъ плечами.
-- Ну, кривляться-то онъ здоровъ, это точно, -- произнесла Марѳа Петровна,-- только, вѣдь, и каждый на свой ладъ кривляется. Онъ у насъ "вьюношъ" молодой... исправится.-- И добавила, подымаясь:-- Пойдемте, Юлія, пройдемтесь: тощища тутъ въ этой толкотнѣ.
Юлія безпрекословно встала, оправила свой огромный турнюръ и молча послѣдовала за Марѳой Петровной. Господинъ въ цилиндрѣ непріязненно посмотрѣлъ имъ вслѣдъ.
"Значитъ, не отецъ. Кабы отецъ, не стала бы называть "мосье",-- сказалъ себѣ молодой человѣкъ.-- Кто же?... Мужъ?-- и не будучи въ состояніи отвѣтить на этотъ вопросъ, обратилъ свое вниманіе на публику.
Въ массѣ стертаго, слизаннаго, отполированнаго люда, въ массѣ соломенныхъ шляпъ и шляпъ-котелковъ, жакетокъ и пиджаковъ странно и рѣзко выдѣлялись люди и костюмы, напоминавшіе близость Азіи. Жестко остриженный кабардинецъ, украшенный непомѣрнымъ количествомъ серебра и оружія, съ осторожностью переступалъ въ своихъ тонкихъ чувякахъ, важно и подозрительно озираясь; эрзерумскій армянинъ въ зеленой шелковой нухѣ и высокой тегеранкѣ изъ фіолетоваго бархата высокомѣрно оглядывалъ своихъ нахичеванскихъ собратій, затянутыхъ въ узкое европейское платье; щеголь-грузинъ въ бѣлой, какъ снѣгъ, черкескѣ и низенькой кудрявой папахѣ, обшитой галунами, медлительно поводилъ своими прелестными бархатными глазами; подкрашенные персіяне въ шапкахъ, похожихъ на поповскія камилавки, и въ просторныхъ цвѣтныхъ архалукахъ гнусаво стрекотали на своемъ неуловимо быстромъ нарѣчіи. Молодой человѣкъ, разумѣется, не понималъ этихъ персіянъ, но впередъ былъ увѣренъ, что толкъ идетъ о какой-нибудь торговлѣ. Еще задолго до Ростова, также какъ и въ самомъ Ростовѣ, его слухъ постоянно былъ обременяемъ такими толками. Виды на пшеницу, надежды на пшеницу, свѣдѣнія о пшеницѣ, цѣны въ Лондонѣ, цѣны въ Марсели, цѣны въ Таганрогѣ... франки, шилинги, пенсы, фрахтъ, дисконтъ, курсъ, вексель, талонъ, барышъ, убытокъ, Скараманга, Вальяно, кули, мѣшки, выгрузка, тарифъ, доставка,-- эти и подобныя имъ слова непрерывно мелькали въ его ушахъ и порядкомъ-таки опротивѣли ему.
Онъ расплатился за "антрекотъ" и направился къ выходу. Крики извощиковъ встрѣтили его у подъѣзда: "Со мной пожалуйте, на рысачкѣ!" -- "Со мной, господинъ, вы со мной ѣздили!-- "Господинъ, господинъ, обратите свое вниманіе!" -- "Куда, дьяволъ, суешься на клячѣ?" -- "Не плошѣй тебя, желтоглазая морда!" -- "Господинъ, господинъ..." Изъ-за угла вывернулся околоточный и строго погрозилъ пальцемъ; извощики смолкли. Тогда молодой человѣкъ разсѣянно посмотрѣлъ въ даль. Грязные, закоптѣлые домишки въ тѣсномъ безпорядкѣ облѣпляли холмы. Вправо высилось неуклюжее зданіе собора. Тамъ и сямъ непривѣтливо краснѣли кирпичныя стѣны, темнѣла запыленная зелень рѣдкой и чахлой растительности, тянулись улицы, обозначаемыя пестрыми рядами крышъ. Высоко стоящее солнце освѣщало городъ сѣрымъ и скучнымъ свѣтомъ. Было жарко.
Молодой человѣкъ съ досадой зѣвнулъ и, снова встрѣтивъ выжидательные взоры безчисленныхъ извощиковъ, торопливо возвратился въ вокзалъ. Онъ кстати припомнилъ, что ему нужно купить билетъ.