Роялисты подавлены. — Точно также поступила термидорская буржуазия с роялистами.
После 9 термидора, провозгласив конец террора, она, решила отменить декреты, направленные против знати и непокорного духовенства; все культы были признаны свободными, и ни одного из них не должно было поддерживать государство; две католических церкви тогда существовавшие, конституционная и непокорная, получали поддержку только от своих сторонников. Так жила Франция несколько лет с отделением церкви от государства.
Подстрекаемые знатью и духовенством, роялисты подняли голову.
В Провансе и на всем юге после падения Робеспьера, стали собираться банды людей с белою кокардою, резать революционеров и грабить их имущество; начинался белый террор. Термидорцы его подавили.
В Бретани, под влиянием священников, вспыхнуло крестьянское восстание: шуаннерия. Английский флот высадил у Квиберона три полка эмигрантов. Генерал Гош взял их в плен и по приказанию конвента расстрелял, как изменников (1795).
И в самом Париже в последние дни конвента роялистские банды осмелились восстать на собрание; то было движение вандемьера IV года; пушечные выстрелы подавили его.
Через два года (1797), при директории, роялисты получили большинство на частичных выборах; их руководитель генерал Пишегрю вступил в сношения с претендентом, братом Людовика ХVI. Директория кассировала выборы (18 фруктидора V года); и многие священники и эмигранты были отправлены в ссылку. Роялистская партия не осмеливалась более поднять голову. Реставрация королевской власти слишком затрагивала общие интересы, слишком непосредственно угрожала всем обладателям общественных богатств, всем прежним деятелям революции, чтобы она получила теперь шансы на успех.
Опасность для термидорской буржуазии шла с другой стороны, а именно со стороны армии и военноначальников.
Первые кампании Бонапарта. — При правлении конвента солдаты республики были горячими республиканцами, которые, защищая национальную территорию, в то же время защищали и свои политические верования и все дело революции; во главе их стояли полководцы, их достойные; Марсо и Гош представляют типичные фигуры республиканских солдат, преклоняющихся перед законом. Гош, кроме того, был выдающимся полководцем; к несчастью для республики, он умер в 1796 году, 29 лет от роду, находясь во главе рейнской армии.
При директории, солдаты республики незаметно и непроизвольно превратились в наемников, находящихся всецело в руках своих предводителей. Они получили вкус к войне, к поживе, ею доставляемой: чинам и добыче. Итальянская армия первая заразилась этим новым духом.