Они приобрели также многочисленных последователей среди более живого и восприимчивого населения юга Франции, особенно в Лангедоке, которое питало старинную вражду к церкви, со времени резни альбигойцев.
Сопротивление протестанству: иезуиты. — Но большинство населения сохранило старые верования: одни потому, что католическая церковь, своею пышностью, своим успокоительным догматом всепрощения за добрые дела, своими индульгенциями, всегда готовыми к услугам кающегося грешника, говорила больше их чувствам, воображению, или сердцу, чем холодная логика Кальвина; большинство же— просто благодаря привычке и чувству страха к новизне, которое кажется как бы инстинктивным у народа, или же вследствие непонимания нового учения; и, наконец, многие чисто из личных выгод.
К числу этих последних принадлежали светские прелаты и аббаты, которых реформа лишила бы больших доходов, придворные чины, которым короли давали самые значительные должности и доходные церковные места; наконец, сами же короли, находившие в монархическом духе католицизма прекрасное орудие деспотизма, а в духовенстве — надежную опору своего трона, тогда как независимость кальвинистских пасторов и республиканский дух, лежащий в основе кальвинизма, постоянно вызывали у них опасения за свою власть.
Духовенство сумело превосходно соединить и сберечь все эти враждебные протестантизму силы для борьбы с тем, что оно называло ересью. Один религиозный орден особенно отличился рвением и искусством в борьбе с новыми идеями: это был орден иезуитов, основанный в 1534 г., в Париже, бывшим испанским офицером Игнатием Лойолою.
Кальвинисты проповедовали дух свободного исследования; иезуиты старались защищать принцип власти. Кальвинисты прежде всего начали подкапываться под главный авторитет церкви — папство; члены нового ордена дали специальный и торжественный обет беспрекословного повиновения папе. Чтобы показать пример подчиненности и быть в то же время грозою врагов веры, общество Иисус завело у себя военную дисциплину. Каждый член становился слепым орудием в руках вождей и особенно в руках главы ордена.
Могущество их особенно усилилось благодаря тому, что они вступили в общество, чтобы лучше влиять на него; они проникли всюду с редкою пронырливостью и необычайным упорством; они сделались проповедниками в церквах, профессорами в коллегиях и университетах, судьями в духовных судах, и затем, главное, исповедниками и распорядителями совести королей и вельмож. Они особенно отличались в этой последней роли: они не приводили в ужас грешника строгими словами, или суровостью своей морали; их Бог не был Богом мстителем и карателем, но полным кротости и милосердия. Они, его слуги, по его примеру, понимали человеческие слабости, они знали, что плоть немощна, а потому относились отечески и с чрезвычайной снисходительностью ко всем слабостям кающихся привилегированных грешников и грешниц, они ухитрялись находить смягчающие обстоятельства для их заблуждений; они очень тонко различали случаи, когда можно было поступать дурно и в тоже время не согрешить. Это были замечательные «казуисты». Можно было вести самую непозволительную и разнузданную жизнь и находить в их глазах оправдание, под условием подчиняться церкви, уважать ее священников, строго соблюдать внешние религиозные обряды и употреблять свое влияние на пользу духовенства и друзей ордена. Они признавали только один грех, но за то он был достоин всякого наказания: свободу воззрений в религиозном отношении, мятежный дух против церкви.
Это был грех протестантов, поэтому для них нет прощения. Иезуиты возбудили против них единодушное преследование.
Сожжение Этьена Доле (по горельефу памятника на площади Моберт в Париже)
Первые преследования при Франциске I ( 1515–1547) и Генрихе II (1547–1559). — Преследования начались при Франциске I. Еретиков торжественно сжигали в присутствии короля. Самою знаменитою жертвою был типографщик Этьен Доле, обвиненный в отрицании бессмертия души. В конце царствования было истреблено целое население.