-- Конечно, такъ лучше,-- прошептала Амелія.-- Но мнѣ было бы непріятно входить въ объясненія съ Жоаномъ Эдуардо. Не написать ли ему письмо?
-- Конечно, напиши. Руса снесетъ его завтра. Да напиши полюбезнѣе.
Амелія долго просидѣла въ столовой, трудясь надъ черновикомъ. Въ концѣ-концовъ письмо было готово:
"Сеньоръ Жоанъ Эдуардо,
мама передала мнѣ вашъ разговоръ съ нею. Я неоднократно имѣла случай убѣдиться въ искренности вашей любви и согласна на ваше предложеніе. Мои же чувства вамъ извѣстны. Ждемъ васъ завтра къ чаю, чтобы поговоритъ обо всѣхъ формальностяхъ и о приданомъ. Мама очень довольна этимъ бракомъ, и я надѣюсь, что все сложится къ общему благополучію съ помощью Божіей. Привѣтъ отъ мамы.
Любящая васъ
Амелія Каминьа".
Руса отнесла жениху письмо, и Амелія съ матерью просидѣли все утро у окна, разговаривая о предстоящей свадьбѣ. Амеліи не хотѣлось разставаться съ матерью, и онѣ рѣшили, что молодые поселятся въ первомъ этажѣ, а сеньора Жоаннера -- во второмъ. Каноникъ, навѣрно, помогъ бы сдѣлать приданое; медовый мѣсяцъ можно было провести на дачѣ у доны Маріи. Амелія даже раскраснѣлась отъ пріятнаго разговора, а мать радовалась, глядя на нее съ блаженной улыбкой.
Около четырехъ часовъ сеньора Жоаннера ушла внизъ и оставила Амелію одну "объясняться съ женихомъ". Дѣйствительно, скоро раздался звонокъ внизу. Жоанъ Эдуардо явился надушенный, въ черныхъ перчаткахъ, очень взволнованный. Въ столовой не было еще огня. Онъ положилъ плащъ на стулъ и подошелъ къ ней, потирая руки.
-- Я получилъ ваше письмо, Амелія.