-- Будьте добры, отодвиньтесь немного,-- сказала она съ раздраженіемъ.-- Вы такъ навалились на меня, что я не могу играть.
Амаро дрожалъ всѣмъ тѣломъ, поднимаясь по лѣстницѣ. Когда онъ вошелъ въ столовую, ярко освѣщенная фигура Амеліи у рояля показалась ему такою красивою, какъ никогда. Онъ пожалъ руку и ей, и жениху, и сказалъ, не глядя на нихъ:
-- Поздравляю... поздравляю...
Каноникъ тяжело опустился въ кресло, жалуясь на усталость и требуя поскорѣе чаю. Амаро подошелъ къ нему. Его холодность глубоко оскорбляла Амелію; она была увѣрена, что онъ старается отдалиться отъ нея изъ трусости, и это такъ возмущало ее, что она. принялась нѣжно шептаться съ женихомъ, посмѣиваясь и дѣлая видъ, что у нихъ секреты. Они попробовали даже играть въ четыре руки; она ущипнула его, онъ вскрикнулъ. Сеньора Жоаннера сіяла, каноникъ дремалъ къ креслѣ, а отецъ Амаро перелистывалъ старый альбомъ, какъ Жоанъ Эдуардо въ прежнія времена.
Громкій звонокъ заставилъ ихъ всѣхъ встрепенуться; черезъ минуту явилась Руса и сказала, что пришелъ отецъ Натаріо, но не желаетъ подниматься въ столовую, а просить сеньора каноника сойти къ нему внизъ.
-- Нашелъ время являться!-- проворчалъ каноникъ, съ трудомъ поднимаясь съ кресла.
Амелія закрыла рояль, а сеньора Жоаннера положила вязанье и пошла на цыпочкахъ на площадку лѣстницы послушать, о чемъ говорятъ каноникъ съ отцомъ Натаріо. На улицѣ завывалъ сильный вѣтеръ.
Снизу раздался голосъ Діаса:
-- Эй, Амаро.
-- Что, отецъ-наставникъ?