-- Послушай, Густаво, надо-же говорить разумно: человѣкъ можетъ держаться своихъ принциповъ, работать для опредѣленной цѣли и обзавестись семьей, несмотря на все это.
-- Никогда!-- воскликнулъ наборщикъ съ живостью.-- Разъ женился, такъ пропалъ для дѣла. Женатые люди заботятся только о наживѣ, дѣлаются неповоротливы, няньчатъ ребятъ... Это пропащіе люди. А бабы ничего не понимаютъ въ политикѣ и боятся, какъ бы мужья не впутались въ какое-нибудь дѣло и не попали на замѣчаніе у полиціи. Женись только -- и будешь связанъ по рукамъ и по ногамъ. Дайте-ка еще маслинъ, дядюшка Озоріо.
Толстый животъ Озоріо снова появился между перегородками.
-- О чемъ это разговариваете вы здѣсь, сеньоры? Послушать васъ, такъ кажется, будто группа оппозиціи говорить въ уѣздномъ совѣтѣ.
-- Посудите сами, дядя Озоріо,-- сказалъ Густаво, развалившись на скамейкѣ.-- Можете-ли вы перемѣнитъ свои политическія убѣжденія въ угоду женѣ?
Трактирщикъ погладилъ бороду.
-- Правду сказать, сеньоръ Густаво,-- отвѣтилъ онъ лукаво:-- женщины умнѣе насъ. Кто слушается ихъ въ политикѣ или въ дѣлахъ торговыхъ, тому всегда везетъ. Я совѣтуюсь съ женою во всемъ рѣшительно вотъ уже двадцать лѣтъ и, право, могу только поблагодарить судьбу.
Густаво привскочилъ на скамьѣ.
-- У васъ продажная душа!-- крикнулъ онъ въ бѣшенствѣ.
Но дядя Озоріо зналъ, что это одно изъ любимыхъ выраженій наборщика, и не только не обидѣлся, а даже отвѣтилъ шуточкою: