-- Я тутъ не причемъ. Это все графиня,-- отвѣтилъ тотъ, улыбаясь.
-- Ваше сіятельство, благодарю васъ,-- обратился онъ къ графинѣ, низко кланяясь.
-- Что вы! Поблагодарите Терезу. Она, повидимому, хочетъ замолить грѣхи.
-- Сеньора...-- обратился Амаро къ Терезѣ.
-- Не забывайте меня въ своихъ молитвахъ, отецъ Амаро,-- отвѣтила она и снова сѣла за рояль.
Черезъ недѣлю Амаро узналъ офиціально о своемъ новомъ назначеніи. Проведенное имъ въ домѣ графини утро неизгладимо запечатлѣлось въ его памяти. Въ ушахъ его постоянно звучала арія изъ Риголетто, а воображеніе рисовало бѣлыя руки Терезы подъ чернымъ газомъ. У него стучало въ вискахъ при мысли, что ему придется, можетъ быть, исповѣдывать такую божественную женщину и чувствовать прикосновеніе ея чернаго шелковаго платья къ его старой потертой рясѣ, въ полумракѣ и пріятной близости исповѣдальни.
Въ одно прекрасное утро онъ попрощался съ теткою и уѣхалъ на мѣсто службы.
IV.
На другой день послѣ его пріѣзда, въ Леріи только и гогорили, что о новомъ священникѣ. Всѣ знали уже, что онъ высокаго роста и называетъ каноника Діаса отцомъ-настазнивомъ.
Ближайшія пріятельницы сеньоры Жоаннеры -- дона Марія и двѣ сестры Гансозо -- явились къ ней съ утра разспросить обо всемъ подробно... Было девять часовъ утра. Амаро ушелъ уже съ каноникомъ. Сеньора Жоаннета вышла навстрѣчу гостямъ, сіяя отъ удовольствія, и принялась немедленнно разсказывать имъ про то, какъ прошелъ вечеръ...