-- Это былъ несчастный страдалецъ,-- добавилъ онъ.
Амелія попросила, разсказать ей про этого человѣка, закуталась поплотнѣе въ платокъ и стала слушать.
Несчастный влюбился въ молодости въ монахиню; она умерла въ монастырѣ отъ злополучной любви, а онъ постригся въ монахи отъ горя...
-- Онъ былъ красивъ?
-- О, да, поразительно красивъ. И очень богатъ. Однажды онъ пришелъ ко мнѣ въ соборъ. Я сидѣлъ за органомъ. Послушайте, что я сочинилъ,-- сказалъ онъ мнѣ, сѣлъ и заигралъ. Ахъ, дѣточка, какая чудная это была вещь! Къ сожалѣнію, я не помню продолженія.
Амелія думала цѣлый день объ этой исторіи. Ночью у нея сдѣліался сильный жаръ и бредъ. Она видѣла во снѣ несчастнаго монаха въ полумракѣ Эворскаго собора; его глубокіе глаза сверкали на изможденномъ лицѣ. Неподалеку лежала на каменномъ полу въ монастырѣ блѣдная монахиня, надрываясь отъ рыданій. По длинной галлереѣ шли въ церковь францисканскіе монахи.. Въ туманной атмосферѣ раздавался похоронный звонъ колокола.
Жаръ спалъ у Амеліи на слѣдующее-же утро, и докторъ Гувеа успокоилъ сеньору Жоаннеру простыми словами:
-- Не путайтесь, сударыня, дѣвочкѣ просто уже пятнадцатьлѣтъ. Скоро у нея можетъ появиться головокруженіе и тошнота.. А потомъ все войдетъ въ норму, и она будетъ взрослою.
Сеньора Жоаннера поняла доктора.
-- У нея, повидимому, страстная натура,-- добавилъ опытный старикъ, улыбаясь и понюхивая табакъ.