Что из того? Неужто мореплаватель
Спасется, если к носу побежит с кормы,
Когда с волной высокой судно борется?
(208-210)
Аллегорическая метафора вражеского натиска — захлестывающие корабль волны — как бы подхвачена вестником в его последнем сообщении об исходе боя у фиванских ворот:
Плывет в спокойных водах судно города,
Как ни ярились волны, течи нет нигде.
(794-796)
Тот же образ варьирован хором во втором стасиме (антистрофа 3). Да и в других трагедиях Эсхила мы находим тот же образ корабля-полиса, восходящий к Алкею. Подобный же лейтмотивный характер носит и образ охотничьих тенет, сетей в “Орестее”. Кассандра клеймит презрением Клитемнестру, подготовившую сеть, чтобы опутать и погубить своего царственного супруга. Эта же метафора много раз фигурирует в речах отомстившего Ореста. После убийства Агамемнона Клитемнестра и Эгист похваляются расставленными царю тенетами, в которые он попался.
Иногда метафорический образ строится на таком несоответствии сравнения и сравниваемого, что приобретает ироническую окраску. Впервые поэт как бы “пробует” этот прием в “Семерых против Фив”, в словах вестника о гибели сыновей Эдипа:
Дна полководца скифским, твердокованым
Железом разделили родовой надел.
Земли получат столько, сколько гроб займет…
(816-818)
Затем хор поет:
Равная доля увы,
Гневным досталась братьям.
Честно Арес вершил Суд.
Но не мил друзьям
Этот судья третейский…
(907-911)
Эта скорбная ирония варьируется несколько раз, затем завершается в плаче Исмены (949-950). Иронией обнажается безрассудность жажды власти, богатства.
За привычные рамки нередко выходят у Эсхила и сравнения. В “чистом виде” преимущественно краткие, они “скрытно” развертываются в описании пророческих знамений (“Агамемнон”, 113-119), в басне (там же, 718 слл.), в вещих сновидениях (“Персы”, 180-200; “Хоэфоры”, 541 слл.). Стилистическая окраска и интонация эсхиловского сравнения зависит от того, в чьей речи и с какой целью оно дается. В речах Клитемнестры, например, сравнения большею частью взяты из бытового, хозяйственного, обыденного круга: