И, возвратясь из долгого изгнания,
Убил я мать свою — не отпираюсь, нет, —
Чтоб расплатиться за отца любимого.
А Локсий, бог, в расплате был сообщником.
Он угрожал, что сердце мне пронзит бодцом
470 Великой боли, если пощажу убийц.
Не прав я или прав — теперь сама решай.
Ты мне судья. Любой твой приговор приму.
Афина
Нелегкое здесь дело. И не смертному