Прощай! Когда я тебѣ буду писать въ другой разъ, мой ненаглядный, я буду уже матерью. Я дрожу отъ радости при этой мысли и рвусь къ тебѣ всѣми силами моего существа.
XIII.
Отрывки изъ журнала Эразма.
6 іюля 185....
Ночная бабочка, влетѣвшая я не могу понять какимъ образомъ въ мою тюрьму, вотъ уже болѣе четверти часа бьется о стекло окна, чтобы вылетѣть. Свѣтъ, просторъ, жизнь зовутъ ее. Узкое окно затворено и воздушное созданіе не понимаетъ, что прозрачная преграда отдѣляетъ ее отъ всего, что ей нужно для жизни Она прильнула къ стеклу, отлетѣла, снова кинулась къ нему и прильнула.
Преграды, которыя существуютъ въ мірѣ идей, похожи на это стекло. Человѣкъ не можетъ сразу отдать себѣ въ нихъ отчетъ. Бездѣлица, толщина стекла стала на ея пути: но этой бездѣлицы, зовите ее какъ хотите -- предразсудкомъ, догматомъ, ложнымъ понятіемъ, софизмомъ, достаточно на то, чтобы остановить умъ на пути къ свободѣ. И нашъ бѣдный умъ напрасно упорно бьется о него и обрываетъ свои крылья.
Я открылъ окно. Лети бѣдное крылатое созданіе. Лети на свѣжій воздухъ, на вольный просторъ, на солнце. Довольно и одного заключеннаго въ этомъ казематѣ.
8-го Іюля 185...
Я часто наблюдалъ морской берегъ въ промежутокъ двухъ приливовъ. На мокромъ гладкомъ пространствѣ видны тысячи слѣдовъ людскихъ шаговъ, колеи, которыя оставляютъ колеса удаляющихся телегъ и слѣды копытъ лошадей; разные причудливые узоры, выведенные пальцами дѣтей въ мягкомъ пескѣ, имена, начертанныя концомъ палки, тысячи слѣдовъ, тысячи мелочей. Океанъ возвращается и изглаживаетъ все.
Правосудіе народа и время имѣютъ свои приливы.