Я взяла Эмиля за руку и такъ какъ въ это время на дорогѣ грызлись двѣ тощія собаки, за полуобъѣденную кость, я сказала: "посмотри, вотъ изображеніе поля битвы!" Я не ручаюсь въ томъ, что Эмилъ понялъ смыслъ моихъ словъ; но онъ понялъ, по крайней мѣрѣ, причину моего волненія, которое, увѣряю тебя, было очень сильно.

Считаю за нужное дать ему ясное понятіе о гибельныхъ предразсудкахъ, уничтожающихъ человѣчество. Я ни за что въ свѣтѣ не пожелала бы сдѣлать Эмиля трусомъ. Мнѣ кажется, что вообще родители, воспитывая дѣтей, слишкомъ употребляютъ во зло чувство страха. Не стараются ли ихъ всѣмъ запугивать небомъ, -- на немъ грозныя тучи Божьяго мщенія. Землею -- она была проклята за прегрѣшенія Адама. Жизнію:-- она подлежитъ суду, знающему всѣ наши дѣйствія. Смертью -- она сопровождается ужасами, продолжающимися цѣлую вѣчность. Это возбужденіе страха годится для рабовъ, но я сомнѣваюсь чтобъ оно создало свободныхъ людей, Пусть Эмиль дрожитъ только передъ своей собственной совѣстью, если онъ ужъ долженъ чего нибудь бояться! Съ своей стороны я стараюсь, напротивъ разогнать, этотъ неопредѣленный страхъ, слишкомъ наполняющій разумъ дѣтей. Я желаю, чтобъ онъ былъ мужественъ, но человѣченъ съ людьми.

Какъ и большая часть мальчиковъ его возраста, Эмль боится темноты ночи и неизвѣстности. Въ саду есть группа довольно крупныхъ орѣшниковъ, въ которую онъ не смѣетъ ходить одинъ послѣ захожденія солнца. Не боится ли онъ быть съѣденнымъ?

Я не очень удивилась бы этому. Сказка о Мальчикѣ съ пальчикъ не интересовала бы дѣтей такъ сильно, еслибы въ нихъ небыло частицы первобытнаго человѣка, жившаго посреди всѣхъ людоѣдовъ природы? Или не боится ли Эмиль встрѣчи съ волкомъ красной-шапочки. Онъ не умѣетъ самъ разсказать это. Въ дѣйствительности онъ боится того, что ходитъ въ потьмахъ.

Эти неопредѣленныя впечатлѣнія страха очень глубоко вкоренились и прямо сражаться съ ними -- значило-бы усилить ихъ. Я только уговорю Эмиля брать съ собою Медвѣдицу, которая ничего небоится и всегда готова слѣдовать за нимъ. Съ нею вмѣстѣ ребенокъ войдетъ въ кусты и разсмотритъ то что его такъ смущало, въ этомъ уединенномъ мѣстѣ. Урокъ не былъ потерянъ для меня, потому что я поняла, насколько присутствіе домашняго животнаго въ первобытныя времена должно было укрѣпить нравственную силу человѣка.

Каждый день я все болѣе и болѣе убѣждаюсь въ трудности возложенной на меня обязанности. Эта система дѣйствій требуетъ знанія, котораго во многихъ случаяхъ недостаетъ у меня. Однако я продолжаю быть убѣжденной, что это единственное средство образовать характеръ Эмиля. Жизнь безъ тебя -- пустыня, которую я стараюсь наполнить великимъ долгомъ; отъ всѣхъ моихъ разбитыхъ надеждъ у меня остался только нашъ ребенокъ. Я привязываюсь къ нему съ отчаяньемъ утопленника, хватающагося за соломенку. Я люблю его за его самаго и за тебя. Страшная мысль омрачаетъ свѣтъ моей драгоцѣнной привязанности: если, не смотря на всѣ наши усилія, этотъ ребенокъ измѣнитъ со временемъ нашей святынѣ, если онъ отвергнетъ идеи своего отца, если онъ пренебрежетъ твоими принципами и страданіями цѣлой твоей жизни.... О Боже! Я его.... Нѣтъ, я себя убью! Но это невозможно неправда-ли? Разгони хоть однимъ словомъ страхъ, смущающій меня до глубины сердца!

XI.

30-го Іюля 185...

Я вполнѣ цѣню, милая Елена, силу твоей любви ко мнѣ, но не могу раздѣлить твоихъ опасеній. Хотя я и отецъ Эмиля, но я не считаю себя въ правѣ требовать, чтобъ онъ былъ моимъ ученикомъ. Кто можетъ похвалиться, что онъ постигъ безусловную истину, даже если онъ добросовѣстно стремится къ ней и думаетъ, что страдаетъ за нее? Безъ сомнѣнія, мнѣ было бы очень больно, еслибы Эмиль не раздѣлилъ, современемъ, моихъ убѣжденій, но кто же былъ' бы виноватъ въ томъ? Скорѣе я, нежели онъ. Это значило бы, что я или не съумѣлъ передать ему своя идеи, или что онъ не нашелъ въ нихъ безусловной истины; но къ чему намъ думать о будущемъ -- дѣло идетъ о настоящемъ.

Ты говоришь, что Эмиль любопытенъ; это хорошій знакъ. Но если онъ будетъ спрашивать тебя о вещахъ, которыхъ ты сама не знаешь, признайся ему откровенно въ твоемъ невѣжествѣ. Большинство родителей и школьныхъ учителей поступаютъ совершенно иначе, они находятъ отвѣтъ на каждый вопросъ. Не думаютъ ли они, что этимъ пріобрѣтутъ власть надъ умомъ своего воспитанника? Боже упаси! Ты не должна прибѣгать къ этому опасному средству для того, чтобы имѣть вліяніе на Эмиля. Я сказалъ, что это средство опасно и стою на своемъ. Пріучая дитя думать, что все въ мірѣ извѣстно и разъяснено, его пріучаютъ къ лѣности мышленія! Для чего ему трудиться самому искать и наблюдать, если ему внушатъ убѣжденіе, что есть наука, которая можетъ разрѣшить всѣ его сомнѣнія? Напротивъ того, признаваясь Эмилю, что ты не достаточно думала о какомъ нибудь предметѣ для того, чтобъ составить объ немъ понятіе, ты научишь его съ ранней поры, что точное знаніе есть плодъ личнаго труда и изслѣдованія. Какой отвѣтъ можетъ сравниться съ этимъ урокомъ?