15 августа 185...
Если бы мнѣ поручили построить большую школу для юношества какого нибудь великаго народа, я постарался бы чтобы и стѣны его говорили уму дѣтей.
До сихъ поръ теряли изъ виду вліяніе окружающихъ предметовъ на воображеніе и это вліяніе преимущественно замѣтно въ раннемъ возрастѣ человѣка. Древніе народы лучше насъ понимали задачу нагляднаго обученія. И въ этомъ отношеніи они согласовались съ законами человѣческой природы.
Какое значеніе имѣли у древнихъ народовъ храмы? Это были школы. Съ помощью архитектуры, ваянія и живописи, духовные лица всѣхъ народовъ начертали на камнѣ свои доктрины. И въ какой сильной степени запечатлѣвали въ умахъ массъ символы и идеи различныхъ вѣроисповѣданій.
Эти доктрины доказываютъ живучесть многихъ религій. Миѳы воплотившіеся въ грандіозныхъ изображеніяхъ пережили вездѣ, на нѣсколько столѣтій, создавшую ихъ идею. Народы давно перемѣнившіе религію, продолжаютъ обожать, по привычкѣ, форму прежнихъ вѣрованій.
Люди воздвигли храмы ложнымъ богамъ, войнѣ, страху, побѣдѣ и всѣмъ бичамъ человѣчества;. почему намъ не построить храма наукѣ? Могущественному и многочисленному народу ничего не стоило бы осуществить этотъ проэктъ. На это не потребовалось бы цѣнныхъ матеріаловъ; не нужно ни золота, ни мрамора, ни драгоцѣннаго дерева, не нужно ни кедровъ ливанскихъ, ни дорогихъ металловъ украшавшихъ храмъ Соломона. Для воспитанія юношества достаточно гипса и картона, вышедшихъ изъ подъ искусной руки и оживленныхъ идеей. Отливая гипсъ въ формы, можно очень дешево воспроизвести во многихъ экземплярахъ главные созданія искуства и природы. Декораціи нашихъ театровъ доказываютъ довольно ясно, что посредствомъ нѣсколькихъ взмаховъ кисти и разчитанной перспективы можно перенести зрителей въ Римъ, въ Аѳины, въ Мемфисъ. Нужно только вѣрно передать форму и цвѣтъ -- и изображенія могутъ произвести тоже впечатлѣнія тѣ самые предметы, съ которыхъ они сняты. Что за дѣло до матеріала, изъ котораго сдѣлано изображеніе, если оно говоритъ чувствамъ и даетъ уму вѣрное понятіе о предметахъ, съ которыми хотятъ ознакомить его.
Храмъ, который я имѣю въ виду не будетъ давать массѣ недоступныхъ ей символовъ, но излагать одни удобопонятные факты, живую и всѣмъ доступную исторію міра. Всѣ элементы этой исторіи существуютъ, но разбросаны безъ пользы въ нашихъ музеяхъ, въ нашихъ библіотекахъ, въ вашихъ коллекціяхъ. Неужели ребенокъ можетъ идти туда искать ихъ? Кости, чучела животныхъ, обломки статуй -- все это годится для ученикъ. Юношеству же нужно зрѣлища, въ которыхъ были бы собраны, въ привлекательныхъ фермахъ, живые типы природы и человѣчество.
Наши всемірныя выставки въ Парижѣ и въ Лондонѣ распространили въ народѣ несравненно болѣе познаніи о происхожденіи промышленности, о человѣческихъ расахъ и о развитіи различныхъ обществъ, нежели всѣ книги политической экономіи и географіи. Что же было бы если бы выставка предметовъ дополнялась бы простымъ общедоступнымъ объясненіемъ ихъ. Выставки не могутъ быть каждый годъ. Притомъ же онѣ распространяются только на извѣстный разрядъ фактовъ, и я упоминаю о нихъ только для того, чтобы показать какую пользу можетъ извлечь юношество изъ другихъ, спеціально устроенныхъ для его образованія выставокъ.
Нашими географическими: картами и нашими учебными книгами, мы превратили изученіе земнаго шара въ холодную и скучную науку. Какъ велика была бы разница, еслибы посредствомъ картинъ, иллюзія которыхъ была бы усилена искустной игрой свѣта, можно было перенести дѣтей, напр. за атлантическій океанъ! Что нужно для этого? Художника, отдавшаго свои талантъ этой идеѣ.
Американцу Джону Баннарду, пришла въ голову мысль срисовать Мисиссипи. Онъ безстрашно поплылъ одинъ въ маленькой открытой лодочкѣ по необъятной рѣкѣ. Ни препятствія, ни лишенія, ни какія трудности не могли остановить его. Онъ натеръ себѣ на рукахъ мозоли веслами, его кожа была такъ обожжена солнцемъ, что онъ сталъ походить на американскаго индѣйца. По цѣлымъ недѣлямъ и мѣсяцамъ онъ не слыхалъ звука человѣческаго голоса. Его единственнымъ товарищемъ былъ карабинъ, который мѣтко попадалъ въ цѣль, это испытали лѣсныя и рѣчныя птицы. Каждый вечеръ Джонъ Баннардъ выходилъ на берегъ, разводилъ огонь, варилъ добычу своей охоты, ложился спать, закутавшись въ одѣяло и покрывъ себя опрокинутой лодочкой, служившей ему защитой отъ дикихъ звѣрей и отъ ночной свѣжести, засыпалъ сномъ праведнаго. Онъ вставалъ съ восходомъ солнца и начиналъ разъѣзжать вдоль и поперегъ по рѣкѣ, отъискивая новый видъ. Его вниманіе привлекали то глубокіе заливы, то живописная группа птицъ, то островокъ увѣнчанный роскошною зеленью. Художникъ безпрестанно дѣлалъ эскизы, срисовывалъ все что видѣлъ, все что заслуживало быть переданнымъ кистью. Потомъ когда уже все было снято, онъ построилъ маленькій деревянный домикъ въ Кентуки и принялся рисовать на полотнѣ. Это полотно имѣло чуть ли не три мили длины. Баннардъ былъ достоинъ того, чтобъ создать образцовое произведеніе. Но несмотря на все ихъ совершенство, виды его Мисиссипи были все-таки сравнительно блѣднымъ описаніемъ его путешествія. Какъ бы тамъ ни было, дай Богъ, чтобъ Джонъ Баннардъ имѣлъ послѣдователей, столь же мужественныхъ и честныхъ какъ онъ. Мы ознакомились бы тогда гораздо лучше съ поверхностью, обитаемаго нами земнаго шара.