Мы скоро увидимся. Я люблю тебя всею печалью моей души.
III.
Отъ той же къ тому же,
15 января 185...
Я ничего не сказала тебѣ, а мнѣ нужно было сказать тебѣ такъ много. Вотъ почему я пишу тебѣ.
Было два часа, когда я позвонила вчера у воротъ твоей тюрьмы. Поговоривъ нѣсколько минутъ съ директоромъ, сторожъ со связкой ключей провелъ меня въ комнату, гдѣ я должна была ожидать тебя. Его тяжелые шаги раздавались по каменнымъ плитамъ. Я дала себѣ слово быть твердой -- и не смогла, несмотря на всѣ мои усилія. Пустынность стѣнъ, безмолвіе сводовъ, прерываемое щелканьемъ замковъ, которые отпирались и запирались въ дальнихъ корридорахъ, тяжело налегли на душу. Когда ты пришелъ, я не помнила себя. Радость тебя видѣть, печаль видѣть тебя въ тюрьмѣ, все разомъ нахлынуло и потрясло всю меня. Я могла только плакать и кинуться къ тебѣ на шею.
Ты тоже былъ очень блѣденъ. Ты былъ боленъ? Боже мой, я даже забыла тебя спросить о томъ. Я не въ силахъ была ни о чемъ думать, я не видѣла ничего, я не могла сказать ни слова. Я чувствовала, что ты со мной.
Знаешь ли, какія мысли мучили меня въ глубинѣ души. Мнѣ казалось -- страшныя стѣны имѣли глаза и уши. Еслибъ я сдѣлала малѣйшее движеніе, взяла бы твою руку, -- онѣ увидѣли бы, еслибъ я тебѣ сказала шопотомъ нѣсколько словъ -- онѣ услыхали бы и передали...
Сторожъ пришелъ напомнить намъ, что время отмѣченное для нашего свиданія, прошло. Я вздрогнула. Я готова была присягнуть, что часы невѣрны и я только вошла. О! я готова была отдать и то немногое что имѣю, свою жизнь, все за лишній часъ съ тобой.
Нужно было разстаться. Убитая, безъ слезъ, безъ голоса, почти безъ сознанія я прошла по плацу вслѣдъ за сторожемъ, который несъ фонарь. Кажется, ночь тогда уже наступила, я уходила все далѣе отъ тебя и, несмотря на то, мнѣ казалось, что я на каждомъ шагу слышала, что твой голосъ звалъ меня. Разъ я даже обернулась и увидѣла передъ собой массивную огромную дверь, которою запирается выходъ въ деревню.