Предоставленный самому себѣ, Эмиль болѣе удивляется, чѣмъ восхищается. Мнѣ кажется, что для того, чтобъ вполнѣ воспринимать дѣйствительность, нужна извѣстная доля идеальныхъ представленій. Такъ, напримѣръ, ребенокъ знаетъ море лишь какъ извѣстную часть горизонта, обнимаемую взглядомъ и этотъ горизонтъ сравнительно узокъ. Разстояніе скрываетъ отъ него остальное. Поэтъ мечтаетъ и восторгается передъ величественнымъ зрѣлищемъ водъ, потому что мыслью онъ видитъ дальше. Восторжествовавъ на минуту надъ несовершенствомъ чувствъ, онъ расширяетъ доступныя зрѣнію границы этой волнующейся массы, небольшую часть которой онъ видитъ, онъ придаетъ образъ безконечнаго, необъятнаго, а безконечность и необъятность суть ничто иное, какъ представленія ума. Словомъ, для него велико не море, а идея моря.
Отсутствіе размышленія -- способность эта конечно разовьется со временемъ -- объясняетъ мнѣ равнодушіе Эмиля, или по крайней мѣрѣ его совершенно пассивное удивленіе въ виду нѣкоторыхъ картинъ природы. Между тѣмъ, нѣкоторыя подробности, на которыя я и нерасчитывала, сильно возбуждаютъ его любопытство. Почти всѣ скалы составляющія Лизардъ и Ландесендъ, носятъ имена, которыя до нѣкоторой степени говорятъ воображенію. Такъ напримѣръ, вамъ показываютъ "колонну", "логовище лѣса", "кухню", "мѣхи", "жаровню", "лошадь", "голову доктора Джонсона", "фигуру доктора Синтакса" и пр. пр.
Между этими именами многія, разумѣется, основаніи на совершенно фиктивномъ сходствѣ, за то сходство другихъ бросается въ глаза. Не эта ли игра природы, случайныя изображенія, камни не видавшіе рѣзца и похожіе на живыя существа или на какіе нибудь предметы, не эта ли игра природы говорю я, внушила первобытнымъ людямъ мысль о скульптурѣ? Какъ бы то ни было, но это безсознательное искуство, начертанное на гранитѣ мощною рукой природы, всего болѣе возбуждало любопытство Эмиля. Онъ самъ старался найти сходство между скалами и извѣстными предметани, сходство, которое, впрочемъ, не ускользнуло (какъ то доказываютъ самыя названія скалъ) отъ простыхъ береговыхъ рыбаковъ.
Самъ ли человѣкъ изобрѣлъ архитектуру? Признаюсь тебѣ, я сомнѣваюсь въ этомъ, съ тѣхъ поръ какъ я увидѣла главные типы этого {искусства, намѣченные въ пещерахъ и горныхъ цѣпяхъ. Тутъ ты находишь въ зародышѣ и аркаду, и сводъ, и тяжелые столбы, и стройную колонну, и длинныя стрѣльчатыя окна Если хоть немного дать волю воображенію, то въ этихъ массахъ гранита тотчасъ различишь модели древнихъ храмовъ, рядъ колональныхъ статуй, съ неокоченными фигурами, символическія украшенія и баснословныя чудовища, которыя, кажется, вотъ -- вотъ выступятъ изъ безформенной глыбы.
Не мѣтя ни въ ученые, ни въ антикваріи, я однако попробовала дать понятіе зашлю о кельтическихъ памятникахъ. Въ нихъ нѣтъ недостатка въ нѣкоторыхъ частяхъ Корнваллиса. Самые обыкновенные, какъ тебѣ извѣстно -- друидическіе круги, продолговатые камни, поставленные на основаніе, въ видѣ обелисковъ гранитныя колонады, воздвигнутый самою природою и по которымъ лишь слегка прошла рука искуства, были первыми укрѣпленіями страны противъ морскихъ разбойниковъ. Болѣе всего меня интересовалъ амфитеатръ Белидена на мысѣ Лизардъ. Былъ ли онъ высѣченъ рукою человѣка? Кое гдѣ видны слѣды грубой работы, на половину изглаженной временемъ и мелкой травкой проростающей поверхность камня. Преданіе говоритъ, что большіе круги, образующіе выступы въ толщѣ камня были нѣкогда рядомъ ступеней. Утверждаютъ что кельты воспользовались природнымъ изгибомъ скалъ и пропастью, у подошвы которой пѣнится море, для устройства помѣщенія для зрителей. Но на какое же зрѣлище собирались они смотрѣть?
-- На природу? Она стоитъ того, особенно въ этомъ мѣстѣ; но вѣроятнѣе, что тутъ происходили какіе нибудь религіозные обряды. Дѣйствительно, противъ этого амфитеатра возвышается надъ поверхностью волнъ группа черныхъ скалъ, которыя, говорятъ, служили алтаремъ друидамъ.
Да, въ этомъ богослуженіе было величіе.
Но какъ можно ожидать, чтобы Эмиль интересовался подобной древностію, когда онъ не имѣетъ еще понятія ни о скульптурѣ, ни объ исторіи? Впрочемъ, мнѣ кажется, что онъ вынесъ изъ своего путешествія дремлющія впечатлѣнія, которыя проснутся со временемъ. Знаешь ли на чемъ я основываю свое мнѣніе?
На обстоятельствѣ, безъ сомнѣнія пустомъ; но въ дѣтскомъ мірѣ все имѣетъ гораздо болѣе значенія, чѣмъ мы предполагаемъ
11-го іюня былъ день его рожденія. Согласно съ обычаемъ той страны, въ которой онъ живетъ, Эмиль непремѣнно настаиваетъ чтобъ этотъ торжественный день праздновался закуской, но, кромѣ того на этотъ разъ онъ прибѣгнулъ и къ собственному изобрѣтенію.