-- Странный город и странные люди, -- кивнул Полботинка. -- Кто бы мог подумать, что мать может отказаться от полезнейшего напитка, предложенного от чистого сердца ее малышу.
По мере того как друзья продвигались вперед, крик становился все громче и страшнее. И вдруг Моховая Борода воскликнул:
-- Кошки! Это же кошки кричат!
Муфта и Полботинка прислушались. Теперь и они различали во всеобщем гомоне мяуканье и мурлыканье, звуки, которые на всем белом свете способны производить только кошки.
Накситральчики ускорили шаг. Еще немного -- и они очутились перед домом, к которому бесконечным потоком стекались все эти рыбовозы и молоковозы. Над двором стоял нестерпимый кошачий визг.
-- Смотрите! -- прошептал Моховая Борода, заглянув в щель забора. -- Нет, вы только посмотрите!
И его борода затряслась от возмущения.
Перед накситраллями открылась и в самом деле поразительная картина. Кошки, кошки, кошки. Черные, серые, полосатые, рыжие. Кошки и кошки. Все кошки и кошки. Молоко из цистерн по шлангам текло прямо в тысячи блюдец, а рыбу просто сваливали. Старушка, хлопотавшая среди этого тарарама, только успевала указывать грузчикам места.
-- Пожалуй, это самый дикий кошачий пир, когда-либо виденный, -- сказал Муфта.
-- Да-да, -- согласился Полботинка. -- А шуму-то, а визгу!