-- "Дорогой Муфта! Мой бедный малыш! Тебе не понять, как несчастен я, адресующий тебе эти строки. Я одинок, ужасно одинок на этом огромном земном шаре. Мне некому пожать руку. Ты ведь знаешь, дорогой Муфта, что у меня нет ни одного друга..."
Тут голос его прервался, потоком хлынули слезы.
-- Зачем ты так расстраиваешь себя этими письмами? -- вздохнул Моховая Борода. -- Какой в этом смысл?
-- Смысла нет, -- рыдал Муфта. -- Просто я привык отправлять и получать такие письма.
-- От этой дурацкой привычки мы тебя мигом вылечим, не беспокойся, -- сурово сказал Полботинка. -- Отныне никаких писем! А если ты никак не можешь не писать, так пиши себе на здоровье стихи. Можешь их читать вечерами у костра, например. Я думаю, что Моховая Борода не откажется послушать стихи.
-- Особенно мне нравятся стихи о природе, -- сказал Моховая Борода.
Слезы мгновенно высохли, будто испарились.
-- Спасибо, друзья! -- воскликнул он, просияв. -- Отныне я ни строчки не напишу сам себе, честное слово. Я стану поэтом, или пусть меня называют не Муфтой, а Валенком! И я напишу стихи, полные сладкой грусти и боли!
-- Я предпочел бы сладкий пирожок со сладким какао, -- сказал Моховая Борода. -- Прежде всего надо отвезти старушке кота, а там пусть себе Муфта сочиняет сколько душе угодно.
Они вернулись на поляну и остановились перед западней.