— Дитятко, уж не захворала ли ты? Ведь ты у меня не из пугливых, не боишься всякого вздору. А ну-ка, нету ли жара у моей ненаглядной дочурки? — и Тийю погладила малышку по белобрысой головке и, отведя прядки волос, пощупала лобик.
Жару вроде бы не было, но Вийю дрожала всем телом, хотя печку топили недавно и в комнате было тепло.
— Может, сказка тебя напугала? — спросила Тийю, взяв дочку на руки и нежно целуя.
— Мама! Мамочка! Козел уже сени прошел, за дверями стоит! — опять закричала малышка, крепко обняв мать за шею и дрожа как осиновый листок.
И едва она это сказала, как заскрипела наружная дверь, потом распахнулась с шумом вторая, и в комнату вошел Тыну.
— Тийю, ссади Вийю на пол! — заорал он с порога.
— Мамочка, милая! Не спускай меня с рук, папа тебя укусит! — взмолилась малышка.
— Не спущу, не спущу, доченька, — погладила Тийю дитя, крепко прижимая к груди. Сердце у нее так колотилось, вот-вот выскочит.
— Тийю! Сбрось ее на пол! — зарычал Тыну ужасающим голосом.
— Ни за что! Убирайся к себе на кладбище, откуда тебя сам черт отпустил! — говорит Тийю, собравшись с последними силами.