-- Глебка -- скот! -- кричал обиженный мукомол Гришин. -- Губернаторский подлиза!
-- По дерюге... так по дерюге... мы и по дерюге... нам и по дерюге сойдет! -- рычал пароходчик Вара-кин. -- А только зазорно, зазорно, Глеб да свет Иванович, свое сословие ни во что ставить. К-к-крысе канцелярской чин чином... а нам... тфу-с!
Глеб Иванович посмеивался и будто не слышал, радушно кланяясь уходившим гостям.
-- Не при-ду-у боле! -- ревел полицейместер Дробышевский, приезжавший к ужину после отъезда губернатора, -- мы посмо-о-трим, кто-о кого-о и... кому-у!
Глеб Иванович был радостен и весел в этот знаменательный для столетней фирмы день...
Алеше, как вошел он утром к отцу, Глеб Иванович заулыбался и загудел:
-- Как же-с, как же-с, приготовил, сынок, приготовил маленькую дачку.
Глеб Иванович сунул в карман сыну перевязанную ниточкой пачку кредитных билетов.
-- На разгулку и хватит! С умом и с малыми деньгами можно форс задать! Большие деньги сам наживай. Хорошо тому жить, у кого бабушка ворожит.
Алеша вгляделся в веселое, как налитое вишневкой лицо отца, гладкое, глянцевое. Борода у Глеба Ивановича росла о три волосинки, и он брился. Алеша заметил легкий порез на подбородке, подумал о порезе, хотел спросить, а язык выговорил: