-- Как же, братцы? А было одиннадцать. И в бумаге одиннадцать. Теперь без одного. Куда он девался?
Солдаты затоптались на месте, читали бумагу, склоняясь головами в одну огромную о пяти вязаных барашках голову.
-- Десять! Десять! Десять!
-- Потеряли, должно, братцы! Надо искать. До публики надо управиться.
Метнули жребий, кому ехать, кому стеречь. Вышло Кирюхе оставаться.
Никита довольно и наставительно сказал:
-- Нельзя нашему брату без осторожности. Не по числу не приму, мое дело сторона!
Сани зашипели, заерзали на месте, прошелестели... Никита затрусил впереди.
Кирюха остался один. Пропал в темноте фонарь. Темнота надвинулась на Кирюху... Где-то рядом стояла церковь, росли из могил разноцветные кресты, росли деревья, лежали мертвецы на земле и под землей -- и среди них сидел Кирюха на каменной плите. Вспыхивала его цигарка красной каплей и шипела и попискивала. В пьяной голове Кирюхи, как в весеннем паводке, кружились, плыли, прыгали несвязные мысли, слова, лица, бродило вино... Вдруг шмыгнул из-за могилы какой-то зверь... Кирюха вздрогнул и охнул... Подобрал ноги. Застучал зубами. Съежился. Сплющился. Ему показалось, будто со всего кладбища поползли к нему мертвецы.
-- Ники-и-и-т-т-а-а!