Аннушка подошла незаметно и юркнула под лодку, и он вздрогнул от неожиданности уже у ней на груди. Он тихо простонал и положил ее с собой.
Под лодкой было почти темно, но Егор видел зовущие, стыдливые глаза Аннушки и дрожавшие легкой зыбью ресницы. Капал на днище лодки настойчивый и упорный дождь, пахло сеном, землей, гнилым деревом и размокшей смолой.
Они устали, ослабели... Руки Аннушки перестали сжимать... повисли. Свалились на холодную отсыревшую землю. Егор положил свою голову рядом с головой Аннушки. Волосы их переплелись и спутались.
Так они долго и молча лежали. Потом губы нашли друг друга снова. Егор целовал свежие холодные яблоки щек Аннушки и грел маленькие палившие уши. Аннушка водила ресницами по его лицу и часто мигала.
Вдруг она приподнялась на локте, отстранила Егора, внимательно поглядела на него и звонко расхохоталась.
-- Ха-ха! -- смеялась Аннушка. -- Ха-ха! Нашли местечко, нечего сказать! На юру... под зонтиком!..
Посмеялась и нахмурилась. Егор потянулся к ней. Аннушка уперлась руками в грудь Егора.
-- Будет, Егора! Лодке, поди, стыдно глядеть на нас!
Егор не послушался и стиснул Аннушку. Аннушка прижалась к нему, задумалась, задрожала вся, губы горько сморщились... Егор тревожно зашевелился и начал стирать с ее рук слезы.
-- Мне... жа-а-лко тебя, -- зашептала Аннушка, -- думала... не увидимся. Ванька пришел тогда после пожара, спала я, сдернул одеяло... закричал... В сердце у меня как дернет... Будто когда на машине... вагоны дергает. А я гляжу на него спросонья. Испугалась Ваньки. Первый раз испугалась по-настоящему.