-- Он на посту уснул днем. Мы с ребятами подяф лись к нему, к самому... Гришка ремешки у шашки и ц ререзал. Ка-а-к Гришка резанул ремешки... городов! он пошевелился, а проснуться и не подумал. Глядеть на него ходили без шашки. Стояли, стояли мы... довой глядел-глядел, да ка-а-к побежит за нами... А давай ходу. Гришка бежит, а через плечо на него вернулся и нос показывает. На другой день шашка у не? го была новенькая... Хорошо, не признал нас. Пожалуй; папка, за это и в тюрьму садят?
-- Хорошим, хорошим делом бахвалишься, -- сердив то заговорил Тулинов. -- Вот домой придем, как спущу тебе штаны... Разве мыслимо так безобразничать? От земли не видно, а поступки под стать хулигану.
-- Так не я же, папка, а Гришка. Я за компанию бегал. Я первый и убежал.
-- Трус ты, а суешься. Не смей больше никогда с Гришкой ходить. Увижу, кожу спущу с хребта.
Мишутка замолчал и понурил голову. Тулинов мельком повел на него глазами, ухмыльнулся в бороду и покачал головой. Любопытствуя, стыдясь, обдумывая свои слова, Тулинов спросил:
-- Куда шашку-то дели? Мишутка залепетал весело:
-- Шашка, папка, оказалась тупая: не рубит. Гришка наточил. На Чарыме мы верстовые столбы рубили. Ка-а-к дашь, так в дерево и вопьется. Иступили всю. Кончик отломился. Видно, о гвоздь ненароком ударилась. Бабы шли мимо... Мы испугались. В Чарыму далеко-далеко закинули. Потом ныряли, как бабы прошли, опускались в воду с ручками, не могли ошарить.
-- Новое дело! На привязи тебя, баловника, надо держать. Кто тебе велел в Чарыме купаться, дьяволенок? Есть речушка Ельма, в ней и купайся. Насилу тут не потонешь, а то в Чарыме... И потом столбы рубить! Казенное добро портить!
Мишутка опять понесся, высоко закидывая большие материны катаньки. Он остановился вдалеке и стал разглядывать месяц. Подошел отец.
-- Папка, ты остановись, -- попросил Мишутка. - -- Это зачем такое?