Егор, дрожа, прокусывая себе губы, сдавил протянутую к нему руку Просвирнина и выстрелил ему в грудь.
-- И Кукушкина... и Кукушкина! -- кричал Тулинов. -- Он в сарай забежал. Дай мне револьвер!
Тулинов вырвал у Егора револьвер. Набежали с криком токаря, окружили лежавшего Просвирнина, оглянулись к дальним фонарям на поляне и замолчали, прислушиваясь, как хрипел Просвирнин, глядя, как содрогались ноги и сводило их медленными рывками.
-- Выходи! -- кричал Тулинов. -- Выходи, говорят!
И заглядывал в распахнутые настежь обгорелые ворота сарая без крыши. Потом злобно прошипел:
-- А-а-а! В уголок забрался!
И раз и другой пальнул из ворот в серую неясную полутемноту. Кукушкин крикнул -- и смолк. Старый Кубышкин опомнился и тревожно проговорил:
-- Будет ужо палять! Народ взбаламутим. Нишкни!
Кубышкин кинулся к Тулинову, отнял у него револьвер и полез в сарай.
-- Где ты тут, сукин сын? -- послышался спокойный и ровный голос Кубышкина. -- Откуковала кукушечка?