-- Полицию! Полицию! Где полиция? Пристав! Пристав! -- заорал, появляясь в дверях, пожарный. -- Околоточный надзиратель! Скорей, скорей сюда!
Сидор Мушка наклонил голову и вставился в двери мзгазиьа. За ним побежал пристав, околоточные, городовые.
Берта положила на колени матери голову и крепко прижалась к ней. Эсфирь Марковна пошевелилась, поежилась под шалью -- и не сводила стоявших прямо глаз от дверей.
Из магазина, держа под руки, Сидор Мушка вывел двоих людей в темно-синих блузах. Они закрывали глаза ладонями и, как слепые, ощупывали мостовую ногами. Третьего околоточный держал за воротник пиджачка. Мося что-то бормотал приставу, а тот весело ухмылялся и сжимал в кулаке сдернутый с Мосина плеча рукав ночной рубашки. Эсфирь Марковна жадно глядела и держалась за Берту:
Кто-то вопросительно крикнул:
-- Во-о-ры?
По толпе заперекатывалось, покатилось:
-- Воры... воры... воры!
Тут генеральша Наседкина взвизгнула, вставая со стула:
-- Поджига-а-те-ли! Во-о-т они, поджига-атели! Народ постоял, качнулся назад -- и людская волна замахнулась, нависла злобно и ревуче.