Перед отъездом -- в комнатах был уже разгром -- зашел Есенин, трезвый, веселый, свежий. Он собирался уезжать из Москвы.
-- До осени, -- говорил он, -- буду писать прозу. Напишу повесть, листов десять. Хочется. Я ведь писал прозой.
-- Это "Яр"-то?
-- Да. И еще. Воронскому привезу ее осенью. Для "Красной нови". И сюжет... и все у меня есть.
-- Не забудь привезти стихов, -- пошутил я.
-- И стихи будут. Сначала в деревню к себе съезжу. У нас там охота хорошая. Денег надо свезти на сенокос матери. Потом поеду на юг.
В дальнейшем я встречал Есенина в Госиздате мельком в конце 1924 года и в первой половине 1925 года [1], обычно в крестьянском отделе или в коридорах, у кассы. При первой же встрече зимой я спросил:
-- А как, Сергей Александрович, повесть?
Он заулыбался и, будто извиняясь, ответил:
-- Ничего не вышло. Да и заболел я.