-- Как же, поспею. Прощай, матка!
-- С богом, с богом! Удильщики тоже, отчаянные головы!
Марья слышала, как смеялся тихо Никешка, как сапоги быстро отбивали по дороге дробь в темноте, корзина поскрипывала на руке у Кенки.
Марья вздыхала всю ночь и ждала. Вдруг она рассмеялась весело в темноту и долго не могла уняться.
-- Выдумщик! Выдумщик! -- шептала она. -- Хи-и-и-трой!
И стало ровнее, спокойнее.
Марья легла на кровать, тихо ждала, гадала -- придут, не придут, -- думала о Кенке, прислушивалась к тараканьему шуму за шпалерами и к мышьей визгливой беготне под полом.
Ночь тихо вышагивала минутами, часами, у Марьи сердце билось ровно: раз-раз.
У Бесова ручья, недалеко за городом, померкивал костер. Никешка с Кенкой коротали ночь. Поставлены были донки на съедение ершам. Как разжигали костер, нашли немного червяков и насрдили.
Кенка шутил: