-- Ерунда!
-- Горя, когда ты кушал кашу? Горя трудно и тихо ответил:
-- Я у них часто обедаю... И вчера, например. Вчера, положим, была овсянка...
Отец резко встал, сорвал салфетку из-за галстука, швырнул ее на стол и быстро ушел к себе в кабинет. Мама замигала глазами, укоризненно качая на Горю головой.
-- Что ты наделал, Горя? Как тебе не стыдно расстраивать папу?
Горя высморкал нос и недоумевающе спросил:
-- Но почему, мама, я не могу кушать кашу у моего друга? Я ему даю пирожков, у него пирожков нет, он меня угощает кашей...
-- Ах, опять ты за .свое. Ты не должен, ты не смеешь водить с ним дружбу. Он -- не пара тебе, Он -- уличный мальчишка. Он -- сын грязного рабочего... Ты для него -- барин. Ты от него научишься одному низкому... -
-- Неправда, неправда! -- закричал Горя. -- Ты не издаешь Кенки. Он -- славный и благородный мальчик.
Вчера мы шли с Кенкой, -- дворник у собора ткнул меня метлой: дворник подметал, я не заметил и помешал ему. А Кенка за меня в дворника камнем. Кенка -- храбрый мальчик. Я ему, мама, даже завидую. Тут днем забрались мы в сад к купчишке Кондратьеву, а Кенка...