Горя вышел: расстроенный и грустно глядел по сторонам.
-- Подходи, что ли? -- кричал воинственно Кенка. -- Не испугался заморыша!
Горя жался к стенке.
-- Говорю, плут -- и буду говорить. Тебе что за дело? Я ведь не тебе говорю! Чего кочевряжишься? Сразу и в драку -- при народе. Ухватки тоже, у черта! А я разразить могу с одного раза. Мы рабочие...
Горя молчал. Кенка бушевал.
-- Богачи, тятька говорит, кровь нашу пьют стаканами. Им на земле, как в раю. Умирать неохота. На постельках поляживают: кишку ростят. И твой отец не чище. Вот тебе и раз! Я, брат, все знаю. Думаешь, хожу с тобой, так мне интерес какой есь? Наплевал на тебя совсем! Тебя и зовут-то по-дурацки -- на отличку от простого народа -- Горькой, от редьки происходишь!
-- А ты нищий, нищий! У тебя и валенки-то чужие! И ничего у тебя нет своего, -- задыхался скороговоркой Горя, -- твоего отца прогонят с работы -- тебе и есть нечего будет. Что, взял? Думаешь, боюсь!
-- Не бойся, да опасайся! -- важно сказал Кенка. -- Ишь чему обрадовался? К тебе не пойду просить. Ты што думаешь, мне завидно богачам? Плевал я на них с высокой лестницы! И на тебя плевал!
-- А я на тебя!
-- 'Ну плюнь! Ну плюнь. Попробуй!