-- Приказ об аресте будет разослан повсюду,- заметил советник юстиции.
-- Разумеется,- воскликнул Манассе,-но не надо придавать особого значения. Я уже беседовал с коллегой Мейером. Он вполне разделяет мое мнение. Создавать скандальный процесс отнюдь не в интересах наших противников, - да и власти будут чрезвычайно довольны, если сумеют его избежать. Они хотят вас обезвредить, положить конец вашим делишкам: а для этого-поверьте-у них в руках есть хорошие средства. Если же вы испаритесь и поселитесь где-нибудь за границей, мы здесь все на свободе обсудим. Деньги, конечно, придется потратить немалые,- но уж о том говорить не приходится. С вами все же будут считаться - даже и теперь,- в их же собственных интересах, для того чтобы не дать такого лакомого кусочка радикальной и социалистической прессе.
Он замолчал и стал ждать ответа. Профессор тен-Бринкен ходил взад и вперед по комнате, медленно, большими, размеренными шагами.
-- На какое время, по-вашему, придется отсюда уехать?- спросил он наконец.
Маленький адвокат быстро повернулся к нему. "На какое время?- залаял он.- Ну и вопрос! Да на всю жизнь. Благодарите Бога, что у вас есть еще такая возможность; во всяком случае приятнее проживать свои миллионы в прекрасной вилле на Ривьере, чем кончить дни в душной тюрьме. А что дело этим кончится, я вам гарантирую. Да и к тому же прокуратура сама оставила нам лазейку открытой, следователь мог подписать приказ об аресте и сегодня утром, и теперь приказ был бы уже приведен в исполнение. Эти люди очень порядочны, - вы их сильно обидите, если не воспользуетесь их любезностью. Но зато если уж им придется наносить удар, они ни перед чем не остановятся; и тогда, ваше превосходительство, сегодняшний день - последний ваш день на свободе".
Советник юстиции сказал: "Уезжайте! По-моему, это тоже самое лучшее".
-- О да, - протявкал Манассе,- самое лучшее и, главное, единственное, что остается. Уезжайте, исчезайте навсегда и возьмите с собой вашу дочь. Лендених будет вам благодарен - и отблагодарит вас.
Тайный советник насторожился. В первый раз за вечер черты лица его оживились и спала мертвая маска апатии. "Альрауне, - прошептал он.- Альрауне, если только она
согласится уехать..." Он провел рукой по высокому лбу-еще и еще раз. Потом сел, налил вина и выпил.
-- Я с вами, пожалуй, согласен,- сказал он.- Благодарю вас, но прежде будьте добры мне все объяснить.- Он взял документы. - Ну, вот, начнем хотя бы с кирпичного завода - прошение...