Мать надела очки и посмотрела. "Нет,- ответила она,-это патер Киприан..."
На железных перилах балкона сидел зеленый попугай. Когда он посадил туда же какаду, маленький дерзкий попугай поспешил к нему.
--All right,-закричал он.- All right! Lorita real di Espana e di Portugal! Anna Mari-i-i-i-a.-Он бросился к большой птице, раскрывавшей свой клюв, и произнес тихо: - Ка-ка-ду.
-- Ты все еще такой же нахал, Филакс? - спросил Франк Браун.
"Он с каждым днем все нахальнее,- засмеялась мать.- Он ничего не жалеет. Если дать ему свободу, он изгрызет весь дом". Она обмакнула кусочек сахара в чай и подала попугаю. "А Петер чему-нибудь выучился?" - спросил Франк Браун. "Нет, ничему, -ответила мать,-произносит только свое имя и еще несколько слов по-малайски".
-- А их ты, к сожалению, не понимаешь,- засмеялся он.
Мать заметила: "Нет. Но зато я понимаю прекрасно своего зеленого Филакса. Он говорит целыми днями, на всех языках мира - и всегда что-нибудь новое. Я запираю его иногда в шкаф, чтобы хоть на полчаса от него отдохнуть". Она взяла Филакса, прогуливавшегося по чайному столу и уже атаковавшего масло, и посадила его обратно на перила.
Подбежала маленькая собачка, стала на задние лапки и прижалась мордочкой к ее коленям.
-- Ах, и ты здесь,- сказала мать.-Тебе хочется чаю? Она налила в маленькое красное блюдце чаю с молоком, накрошила туда белого хлеба и положила кусочек сахара.
Франк Браун смотрел на огромный сад.