Альрауне до сих пор лишь качала головкой. Она спокойно выслушала то, что рассказали представители банка, улыбнулась и ответила только: "Нет".
-- Зачем мне быть совершеннолетней?- спросила она.- Мне и так хорошо. Да и зачем отдавать деньги для спасения банка, который меня ничуть не касается?
Председатель опекунского совета разразился длинной тирадой. Дело идет о чести ее покойного отца. Все знают, что он один был виновником затруднений банка, долг любящей дочери - спасти от позора его доброе имя.
Альрауне расхохоталась ему прямо в лицо:
-- Его доброе имя!- Она обратилась к адвокату Манассе: - Скажите, каково ваше мнение на этот счет? Манассе промолчал. Съежился в кресле и запыхтел.
-- По-видимому, вы вполне согласны со мною, - сказала Альрауне. - Я не дам ни гроша.
Советник коммерции Лютцман, председатель ревизионной комиссии, заявил, что она должна хотя бы подумать о старой княгине Волконской, находившейся столь долгое время в тесной дружбе с домом тен-Бринкенов. И о всех тех, которые потеряют вместе с крахом банка свои последние гроши, заработанные потом и кровью.
-- Зачем же они спекулировали? - спокойно спросила она. Зачем вложили свои деньги в этот подозрительный банк? Впрочем, если я захочу подать кому-нибудь милостыню, я всегда найду ей лучшее применение.
Ее логика была ясна и жестока, как острый нож. Она знает отца, сказала она, и тот, кто имел с ним когда-нибудь дело, наверняка был не лучше его.
Но речь идет вовсе не о милостыне, заметил директор банка. Весьма вероятно, что банку с ее помощью удастся вывернуться; нужно только пережить критический момент. Она получит свои деньги обратно-все деньги до единого гроша и даже с процентами.