Она поклонилась и пошла к дому. Но потом вдруг остановилась и вернулась обратно.
--Еще одно, господин доктор,- сказала она.-Альрауне сегодня утром дала мне чек, но я разорвала его, потому что... потому что - словом, я разорвала его. Теперь же мне нужны деньги. К ней я не пойду - она станет меня спрашивать, а мне не хочется, чтобы она спрашивала. Поэтому-не дадите ли мне денег лучше вы?
Он кивнул: "Конечно, дам. Но разрешите спросить, почему вы разорвали чек?"
Она посмотрела на него и пожала плечами: "Деньги были бы мне больше не нужны, если бы мне пришлось уйти отсюда навсегда..."
-- Фрида, - медленно произнес он, - и куда бы вы пошли?
-- Куда? - горькая улыбка заиграла у нее на тонких губах.- Куда? Той же дорогой, какой пошла Ольга. С той только разницей, господин доктор, что я наверняка достигла бы цели.
Она поклонилась, повернулась и исчезла в густой аллее парка.
Рано утром, когда просыпалось юное солнце, он, накинув кимоно, выходил из своей комнаты. Проходил в сад, шел по дорожке к питомнику роз, срезал Boule de Neige и Mervellinr de Lyon, потом сворачивал влево, где возвышались зеленые лиственницы и серебристые ели.
На берегу озера сидела Альрауне-в черном шелковом плаще,- сидела, крошила хлеб и бросала крошки золотым рыбкам. Когда он подходил, она сплетала из бледных роз венок - умело и быстро - и венчала им свои локоны. Сбрасывала плащ, оставалась в легкой кружевной сорочке - и плескалась голыми ногами в прохладной воде.
Говорили они мало. Но она дрожала, когда его пальцы касались слегка ее шеи, когда его близкое дыхание скользило по ее щекам. Медленно снимала она с себя последнее одеяние и клала его на бронзовых русалок. Шесть наяд сидели вдоль мраморной балюстрады - лили в озеро воду из сосудов и чаш.