Франк Браун посмотрел на дядюшку. "Я думаю, достаточно, - сказал он.-Остальное вы и так видите. Бедра ее не оставляют желать ничего лучшего.- Он повернулся снова к девушке:- Благодарю вас, Альма, можете одеться!"
Девушка повиновалась, взяла бокал, который он ей протянул, и опорожнила. И с этой минуты он стал следить за тем, чтобы ее бокал ни на секунду не оставался пустым.
Он начал говорить. Рассказывал о Париже, говорил о красивых женщинах в "Moulin de Galette", "Elisee Monmarte", описывал подробно, как они выглядят, рассказывал об их ботинках, об их шляпах и платьях.
Потом обратился к Альме. "Знаете, Альма, просто безобразие, что вы тут бегаете. Только не обижайтесь на меня. Ведь вы же нигде не показываетесь. Были вы хоть в Унион-баре или в Аркадии?" Нет, она еще не была. Она не была даже в залах Амура. Как-то один кавалер взял ее с собою на бал, но когда на следующий вечер она пришла туда одна, ее не впустили. Нужно иметь подходящий туалет...
_ Конечно, нужно! - подтвердил Франк Браун.- Неужели она думает, что добьется чего-нибудь здесь, в этих кафе? Она рассмеялась: "Ах, в конце концов, не все ли равно - мужчины всегда мужчины!"
Но он не унимался, принялся рассказывать о всяких чудесных историях, о женщинах, которые нашли свое счастье в больших бальных залах. Говорил ей о жемчужных нитях, об огромных бриллиантах, рассказывал об экипажах, о блестящих выездах. Потом вдруг спросил: "Скажите, вы уже давно так живете?"
Она спокойно ответила: "Два года, с тех пор, как я ушла из дому".
Он принялся ее расспрашивать и шаг за шагом выпытал все, что хотел знать. Чокался с нею, подливал ей беспрестанно вина и незаметно для нее добавлял в шампанское коньяк.
Ей еще нет двадцати лет, она из Гальберштадта. Ее отец - булочник, честный, порядочный, - также и мать, и шестеро братьев и сестер. Она, как только кончила школу, через несколько дней после конфирмации сошлась с одним человеком, с одним из подмастерьев отца. Любила ли она его? Ничуть не бывало - то есть почти нет - только разве когда... Да, а потом был еще один, и еще. Отец бил ее и мать тоже, но она каждый день убегала и проводила ночи вне дома. Так продолжалось несколько лет - пока в один прекрасный день родители не выгнали ее. Она заложила часы и уехала в Берлин. И вот теперь она здесь...
Франк Браун заметил: "Да, да, такие-то дела.- Потом продолжал: - Но сегодня пробил для вас счастливый час!"