Она закричала: "Да, да!" Она откинулась в кресле, вытянула ноги и широко раскрыла объятия: из прически ее выбился тяжелый красный локон и упал на затылок. Она вскочила с места и снова опорожнила бокал. "Как здесь жарко,- сказала она.- Страшно жарко!" Она расстегнула блузку и стала обмахиваться носовым платком. Потом протянула свой стакан. "У тебя еще есть? Выпьем же за здоровье князя!"
Он чокнулся.
-- Недурную историю наболтал ты ей тут,- шепнул профессор племяннику,- мне хотелось бы знать, как ты выпутаешься.
"Не бойся, дядюшка,- ответил тот,- впереди еще целая глава". Он снова обратился к девушке: "Так, значит, по рукам, Альма,- ты нам поможешь? Но есть одна маленькая загвоздка. Дело в том, что, как ты знаешь, барон в тюрьме..."
Она перебила: "Барон - я думала, он князь".
-- Князь, - поправился Франк Браун. - Но когда он инкогнито, он именует себя только бароном: такова уж мода у князей. Итак, его высочество...
Она прошептала: "Он даже высочество?"
--Ну да, - ответил он, - императорское и королевское высочество! Но ты должна дать клятву, что никому не скажешь ни слова - ни одному человеку. Так вот, значит, князь сидит в тюрьме, его сторожат очень строго. К нему никого не пускают - только его адвокат. Совершенно немыслимо ввести к нему женщину...
-- Ах! - вздохнула она. Ее интерес к несчастному князю, видимо, упал.
Но Франк Браун не обратил внимания. "Но, - продолжал он, не смущаясь, декламировать с повышенным пафосом, - в страшном горе, в бесконечном отчаянии и в своей неутолимой жажде мести он вспомнил вдруг о чудесных опытах его превосходительства действительного тайного советника, профессора доктора тен-Бринкена, этого светила науки. Молодой, красивый князь, который в расцвете лет должен сказать "прости" всему миру, помнил еще с детства доброго старого господина, тот ухаживал за ним, когда у него был коклюш, и приносил тогда много раз конфеты. Вот он сидит, Альма. Взгляните на него: он - орудие мести несчастного князя!" И великолепным жестом он указал на своего дядю.