Тяжелыми медленными шагами фрау Гонтрам пошла исполнять его просьбу. Отворила дверь в переднюю комнату: там служанка качала люльку. Она взяла Вельфхена на руки, принесла в комнату и посадила на высокий детский стульчик.
-- Ничего удивительного, что он так кричит! - спокойно сказала она.- Он весь мокрый.- Но не подумала даже о том, чтобы его переложить. - Тише, чертенок, - продолжала она, - не видишь разве, у нас гости!
Но Вельфхен нисколько не считался с гостем. Манассе встал, похлопал его по плечу, потрепал по толстой щечке и подал ему большую куклу. Но ребенок бросил игрушку и продолжал орать благим матом. Под столом аккомпанировал ему диким воем Циклоп.
Мать не выдержала:
-- Подожди, чертенок. Я знаю, чем тебя успокоить. - Вынула изо рта черный, изжеванный окурок сигары и сунула в губы ребенка. - Ну, вкусно? А?
Ребенок мгновенно замолк, сосал окурок и радостно смотрел большими смеющимися глазенками.
-- Вот видите, господин адвокат, как нужно обходиться! - сказала фрау Гонтрам. Она говорила самоуверенно и вполне серьезно.- Вы, мужчины, не умеете обращаться с детьми.
Вошла служанка, доложила, что стол накрыт. Потом, когда господа отправились в столовую, она подошла к ребенку.
-- Фу, гадость! - закричала она и вырвала у него изо рта окурок. Вельфхен тотчас же опять заорал. Она взяла его на руки, стала качать, запела грустные песни своей валлонской родины. Но ей так же не повезло, как и Манассе: ребенок не переставал кричать. Тогда она снова подняла окурок, плюнула на него, обтерла его грязным кухонным передником, стараясь погасить все еще тлевший огонь. И сунула, наконец, в красные губки Вельфхена.
Потом взяла ребенка, раздела, вымыла, надела на него чистое белье и уложила в постель. Вельфхен успокоился, дал себя вымыть. И заснул с довольным видом, все еще держа грязный черный окурок в губах.