-- Вот видите! - обрадовался тайный советник. - Протелефонируйте же скорее в полицию.
Ассистент медлил: "Простите, ваше превосходительство, позволю себе возразить. Девушка, безусловно, невиновна, хотя, конечно, улики и против нее. Нужно было посмотреть на нее, когда я со старой сиделкой обыскивал комнату и нашел эти вещи. Она была совершенно апатична, все это ее нисколько не трогало. Она, безусловно, невиновна в краже. Кто-нибудь из персонала украл вещи и, боясь, что его накроют, спрятал у нее в комнате". Профессор улыбнулся: "Вы большой рыцарь, Петерсен, но - безразлично!"
-- Ваше превосходительство, - не унимался ассистент.- Может быть, еще немного подождем? Не лучше ли сперва подвергнуть допросу персонал...
-- Послушайте, Петерсен, - сказал тайный советник. - Вы должны немного больше думать. Украла она вещи или нет, нам, в сущности, безразлично. Главное то, что мы избавимся от нее и в то же время поместим в надежное место. В тюрьме она будет в сохранности. Гораздо больше, чем здесь. Вы знаете, как хорошо я ей плачу, - я даже согласен прибавить немного за причиненные неприятности - конечно, если все пройдет благополучно. В тюрьме ей не будет хуже, чем у нас: комната, правда, поменьше, постель потверже и еда не такая хорошая, но зато ведь у нее появится общество - а это кое-что значит.
Доктор Петерсен посмотрел на него, все еще немного колеблясь: "Вы совершенно правы, ваше превосходительство, но - не станет ли она там болтать? Ведь будет очень неприятно, если..."
Тайный советник улыбнулся: "Почему? Пускай болтает сколько заблагорассудится. Histeria mendax - вы же знаете, она истеричка, а истерички имеют полное право лгать! Никто ей не поверит. Просто-напросто истерическая беременная женщина. А что может она там рассказать? Историю с князем, которую наврал мой милый племянничек? Неужели вы думаете, что судья, прокурор, смотритель тюрьмы, пастор или вообще какой-нибудь разумный человек обратит внимание на то, что эта проститутка будет болтать? Кроме того, я сам поговорю с тюремным врачом - кто там сейчас?"
-- Мой коллега, доктор Першейт, - ответил ассистент.
-- Ах, ваш приятель, маленький Першейт, - продолжал профессор. - Я тоже знаю его. Я его попрошу особенно следить за нашей пациенткой. Скажу, что она прислана в клинику моим знакомым, имевшим с нею связь; скажу, что этот господин готов позаботиться об ожидаемом ребенке. Обращу внимание на болезненную склонность ее ко лжи и даже передам то, о чем она, по всей вероятности, будет говорить. Кроме того, мы за наш счет поручим ее защиту советнику юстиции Гонтраму и тоже расскажем ему все так, чтобы он ни на секунду не поверил словам проститутки. Ну, у вас есть еще какие-нибудь опасения?
Ассистент с восхищением взглянул на патрона. "Нет, ваше превосходительство! - сказал он. - Вы подумали решительно обо всем. Я сделаю то, что в моих силах, чтобы помочь вам в этом деле".
Тайный советник громко вздохнул и протянул руку: "Благодарю вас, дорогой Петерсен. Вы не поверите, как тяжела мне эта маленькая ложь. Но что же делать? Наука требует таких жертв. Наши мужественные предшественники, врачи средневековья, были вынуждены красть трупы с кладбищ, когда хотели изучать анатомию,- им приходилось считаться с опасностью строгого преследования за осквернение трупов и тому подобной чепухой. Не надо, однако, роптать. Нужно заранее примириться со всеми неприятностями - в интересах нашей святой науки. А теперь, Петерсен, идите и телефонируйте!"