Однажды я выехал немного раньше и вернулся к чаю. С леди Синтией мы встретились в холле, когда я направлялся в ванную.
-- Будете готовы - приходите, - проговорила она. - Только поспешите. Чай подан в башне.
-- Но мне же надо переодеться. Не в халате же...
-- Приходите как есть.
Я вскочил под душ, открыл оба крана и уже через несколько минут завершил купальную процедуру. Потом прошел в башню.
Леди Синтия сидела на диване, сжимая в руках свою маленькую книжицу; увидев меня, она отложила ее в сторону. Так же, как и я, она была облачена в халат - восхитительное пурпурное кимоно, расшитое темным золотом. Она налила мне чаю, намазала маслом тост. Все это время мы не сказали друг другу ни слова. Я мгновенно проглотил бутерброд, запил его обжигающим чаем, все время чувствуя дрожь в теле. Наконец у меня на глазах выступили слезы. Я встал перед ней на колени, сжал ее руки, опустил лицо на нежные колени. Она не возражала.
Неожиданно она поднялась.
-- Вы можете делать все, что вам заблагорассудится, - проговорила леди Синтия. - Абсолютно все. Но при этом не должны произнести ни слова. Ни единого слова!
Я не очень-то понял, что она имела в виду, но тоже встал и кивнул. Она медленно подошла к узкому окну. Я было заколебался, не зная толком, что мне делать, но потом двинулся следом и встал рядом с ней, все время помня, что не должен раскрывать рта.
Я стоял рядом с ней - безмолвный, молчаливый, едва различая ее дыхание. Потом наклонился - очень медленно - и коснулся губами грациозной шеи. О, какой это был нежный поцелуй, бабочка, и та не могла бы прикоснуться мягче. И я почувствовал, что она также ощутила мой поцелуй, - словно легкая зыбь пробежала по ее коже.