-- Не имею ни малейшего представления. Я не знаю даже, как ее зовут. Я познакомился с нею месяца три тому назад в трамвае, а потом несколько раз встречался с нею в выставочном парке. Я знаю только, что она живет в ганзейском квартале, что у нее нет родителей, но зато есть богатая тетка, которая адски за ней надзирает. Я зову ее Анни, потому что это имя очень подходит к ее фигурке. Но она может зваться Ида, Фрида, Паулина - почем я знаю.
-- Как же вы в таком случае переписываетесь с ней?
-- Я пишу ей, - впрочем, довольно редко - на имя Анни Мейер, почтамт, 28. Не правда ли, какой хитроумный адрес?
-- Анни Мейер, почтамт, 28, - задумчиво повторил Фриц Беккерс.
-- Итак, prosit! - господин Беккерс.-- За наши дружественные отношения. Хотя Анни терпеть вас не могла, все-таки сегодня вечером она уступила вам место.
-- Prosit!
Стаканы зазвенели один о другой. Мы пили и болтали, и было уже очень поздно, когда мы расстались.
Я вошел в спальню и подошел к открытому окну. Внизу, под окном, расстилался большой сад. Лунный свет играл на листьях, слегка трепетавших под тихим ветром.
И вдруг мне показалось, будто там, внизу, кто-то позвал меня по имени. Я внимательно прислушался - вот опять послышалось это... Э т о б ы л г о л о с А н н и .
-- Анни! - крикнул я в ночной тишине. - Анни!