-- Еще сто тысяч! - воскликнули жена господина Лауренца. И его сын, и его служащие, и все чокнулись с юбиляром.
Меня озарило: Лауренц накопил первые сто марок или талеров и поэтому угощал вином.
Я тоже взял стакан и чокнулся с ним:
-- Позвольте и мне с искренним сердцем присоединиться к пожеланию, высказанному господином Беккерсом. Еще сто тысяч. Prosit! Non olet!
-- Что он сказал? - обратился юбиляр к Беккерсу.
-- Non olet. - Не пахнет, - пояснил тот.
-- Не пахнет? - Лауренц рассмеялся. - Знаете что, молодой человек, вы могли бы с полным основанием заткнуть себе нос. Почти все пахнут. Мне вы можете поверить...
Каким же, спрашивается, плутовским способом этот старый грешник мог приобретать свои капиталы, если он так цинично говорил об этом?..
Беккерс снова поднялся и взял пакет, который он перед тем положил на комод.
-- Я позволю себе предложить вам, господин Лауренц, маленький знак нашей признательности, а вместе с тем воспоминание о нашей дружбе и о вашем прекрасном юбилее.