-- Ну так Христиан Брейтгаупт был первый. Спустя полгода он умер в Давосе.
-- Ловко. Впрочем, ему было легко сдержать свое слово.
-- Труднее было сдержать слово Дудли. Кто бы мог подумать, что его полк покинет Лондон? Он получил под Спионскопом пулю в лоб.
-- Он пророчествовал тогда, что умрет от раны в грудь. Впрочем, это почти то же самое.
-- Нас тогда было восемь. Пятеро уже готовы, и каждый на свой лад. Сэр Томас Уаймбльтон -- третий. Разумеется, воспаление легких. В четвертый раз. Он не пожелал упустить случая поохотиться на уток и простоял пять часов по пояс в Темзе. Черт знает, что за удовольствие.
-- А Баудли?
-- Этот еще жив. Ты его встретишь в клубе: здоров и свеж, вроде меня с тобой. Но надолго ли? А Макферсон тоже умер. От удара -- два месяца тому назад. Он был жирен, как рождественский индюк, но все-таки никто не думал, что он так скоро покончит свое существование. Ему было всего только тридцать пять. Совсем юноша.
-- Остается художник. Что с ним случилось?
-- Ллевелин сдержал свое слово лучше, чем кто-либо из нас. Он погибает от женщины и от искусства.
-- Он погибает? Как понять это, Троуэр?