Вскоре после того у нее родился ребенок, девочка. Она родила так легко, точно женщина.
-- И кошка не сделает этого лучше, -- похвалила ее вдова Строба ккер.
Эндри не видела своего ребенка, она не могла даже приложить его к своей груди. Гриетт, старая хромоножка, уже на следующий день увезла его.
Теперь Эндри осталась у акушерки одна. Та показала все свое искусство, закутывала ее, массировала, заставляла делать гимнастику.
-- Теперь, -- смеялась акушерка, -- мы должны из матери снова сделать барышню. Никто не должен заметить, что вы когда-то имели ребенка.
Акушерка была очень довольна своими успехами. Это молодое тело снова становилось гибким и девически свежим.
Май уже смеялся над гиацинтовыми полями. Эндри снова ожила. Ее грудь расширилась. Прошла зима...
Но приехали две монахини в черном с письмом от графини. Они взяли ее с собой в Лимбургскую область -- в воспитательный монастырь для английских девиц. На Рейне и в Нидерландах более строгого не существовало.
Об английских барышнях и солнечных островах
Эндри никогда не узнала, было ли известно благочестивым сестрам, что с ней случилось. Ее об этом никогда не спрашивали. Обращались с ней так же, как с сотнями других детей.