-- Положи мне кусочек в рот! -- приказала она. -- А когда этот растает, еще один и потом снова, слышишь? И чтобы ты знал: это мне очень полезно. Доктор Низбетт мне это прописал. Внутри у меня все горит, а лед охлаждает...
Он хотел сесть на стул, но там лежало платье.
-- Сядь на кровать! -- сказала она. -- Хочешь, и тебе дам кусочек льда?
-- Нет, -- сказал он, -- но можешь велеть подать мне чаю. С парой бутербродов. Я сегодня не завтракал.
Она позвонила и заказала для него чай. Тем временем она ни на минуту не оставляла его в покое, отдавая все новые и новые распоряжения. То он должен был уменьшить отопление, так как ей было слишком жарко, и тотчас после этого -- снова прибавить. То должен был подать ей папиросы, шоколад. При этом он не знал, что ему делать с миской со льдом, и тщательно носил ее с собой. Он был рад, когда сестра милосердия вкатила чайный столик. Мог, по крайней мере, освободиться от миски. С грустью он посмотрел на тонкие сандвичи. Они были с салатом, сдобренным каплей майонеза.
Он обратился к сестре:
-- Не могли бы вы сказать буфетчику, чтобы он принес мне еще несколько сандвичей?
-- Пусть принесут языка, ветчины, крабов и куриного салата, -- приказала Гвинни. -- Пусть принесут все, что есть! Видишь, Тэкси, я не уморю тебя голодом, как мой отец.
-- Ни слова против отца, -- ответил он, жуя. -- У него прекрасное сердце.
Она согласилась. Затем прибавила, подумав: