Они подъехали к малому берегу, нашли свои платья и поднялись в грот Митрас. Поднялись дальше по всем ступеням, мимо Арко, вокруг горы Тиберио. Они медленно шли под руку, не говоря ни слова. Чувство блаженства охватывало Эндри: если бы так было всегда и не могло быть ничего другого!
Если она чего-то желала, если о чем-либо мечтала на этом блаженном пути, так только об одном: чтобы сюда, им навстречу, пришла бабушка. Если бы она могла быть здесь, где они идут рука об руку...
Дни были однообразны и все же один, как другой, полны счастья. Они бродили по горам, плавали в море, скрещивали шпаги друг с другом и со своим учителем фехтования.
Созревал виноград. Пришла и ушла осень. Но солнце продолжало смеяться, и лето оставалось на их острове. Эндри жила, как Ян, дышала и чувствовала, как он. Как полевые лилии, которые все еще цветут среди скал...
Она осталась спокойной и тихой, когда наступил конец. Однажды утром он получил письмо. Прочел его и взволнованно вскочил:
-- На, читай! -- крикнул он ей. -- Я должен встретить их в Каире, Диди Гранштеттена и маленького Гальдена, -- наконец-то! Мы хотим подняться к Голубому Нилу -- поохотиться на слонов, львов, гиппопотамов, и кто там еще живет. -- Он смеялся, как школьник.
-- Когда ты собираешься ехать? -- тихо спросила Эндри.
-- Завтра! -- воскликнул он. -- Нет -- уже сегодня. Я могу еще успеть на последний пароход в Неаполь. Все равно я должен экипироваться в Каире, так что мои вещи могут остаться здесь. Возьму с собой лишь ручной чемодан.
Она согласилась. Помогла ему уложить вещи. Проводила его к Большой Набережной.
-- Я напишу тебе, -- сказал он. -- И приеду сюда, когда все кончится. Расскажу тебе обо всем.