У нее, конечно, были успехи в спорте. Она хорошо знала птичью охоту и теперь еще может поспорить с каждым, спускающим соколов. Она фехтовала длинной шпагой так же хорошо, как и легкой саблей. Едва ли могла найти равноценную себе соперницу в выпаде и ударе. Не от скаковой лошади, а от нее зависело, какой приз она брала на скачках.
И все же спорт ничего не дал ей. Одна только соколиная охота поглощала ее целиком, волновала кровь. Еще теперь, когда она о ней мечтает, сильнее бьется ее сердце. Но и тут воспоминание отравлено, загрязнено мыслью о соколином охотнике из Тироля. При фехтовании и верховой езде она целиком отдавалась делу только тогда, когда сидела на спине лошади или твердо держала в руке клинок. С того часа, когда она не будет больше видеть фехтовального поля или арены для скачек, она едва ли о них вспомнит.
"Итак, -- думала Эндри, -- в итоге ничего не осталось, ровно ничего!" Множество воспоминаний -- но ни одно не захватывает, ни одно не свободно от пятен, что она ни начинала, что ни создавала -- все ломалось в руках даже раньше, чем было окончено.
У кузена иначе! Все для него было игрушкой, к которой он относился серьезно, лишь пока ее мастерил. Затем, когда она была готова, он терял к ней всякий интерес, бросал или оставлял, где лежала. И Эндри думала: "У него есть что-то, чего нет у меня. Это потому, что я -- женщина, вот в чем суть!"
Синело небо, и синел бесконечный океан. Прекрасное судно несло ее в будущее. Там у нее вырастут крылья!
* * *
Она сошла на берег в Плимуте, проехала через. Англию, на пару дней остановилась в Лондоне в "Савойе". Ее сразу узнали, но никто не задал ей ни одного вопроса. Оттуда она поехала в Амстердам, затем -- в Клеве. У нее было чувство, что она должна попрощаться со всем, лежавшим позади. Она наняла автомобиль и медленно ехала по шоссе, ведущему к Войланду. Вышла, пошла пешком к знакомому холму. Но за два десятилетия деревья разрослись: замок отсюда уже не был виден. Тогда она пошла лесом. Точно вчера здесь гуляла -- такой знакомой показалась ей дорога.
Навстречу, прямо через луга, ехал рысью какой-то всадник. Она быстро спряталась за ствол дуба. Кто бы это мог быть? Капитан фрегата, нынешний хозяин Войланда?
Послышался громкий зов. Всадник придержал свою лошадь, остановился и стал ждать. Из ольхового болота появился другой всадник и помчался легким галопом с соколом в руке. Эндри услышала его веселый смех: это был Ян -- Ян в Войланде!
Дальше она не пошла. Не увидела ни парка, ни замкового рва, ни моста с бронзовыми оленями. Она повернула обратно на шоссе, нашла свой автомобиль и уехала.