-- Где болит? Теперь хорошо, это пройдет! Пей, зверюшка, пей!
Две большие слезы выкатились из ее глаз, за ними -- еще и еще. Он взял ее голову в обе руки и высушил поцелуями слезы со щек. Снова и снова он подносил стакан к ее рту -- велел ей пить. Она смеялась сквозь слезы. Это был Ян, этот большой юноша Ян! Это был его способ обращаться с больными: целовать, ласкать, гладить -- и опять новый глоток питья!..
Но она не была больна. Была только...
Она открывала, как он требовал, губы, глотала холодное вкусное шампанское... Не сказала ни одного слова. Она только думала: "Ян... Ян..."
Но даже один этот короткий слог она не решалась произнести. Чувствовала: если заговорит, все исчезнет. Он встанет, сострит, облегченно вздохнет, скажет, что все, слава Богу, хорошо! Она должна только спать, как следует, хорошенько выспаться. И он уйдет, оставив ее одну.
Вот чего она боялась. Теперь она жила, жила: Ян был с нею.
Она положила голову на его грудь, легко всхлипнула, быстрая судорога пробежала по ее телу.
Он приподнял ее, посмотрел.
-- Что, что с тобой? -- спросил он.
Она сквозь слезы выдержала его взгляд. Не отпускала его. Чувствовала, что в эту минуту держит его, что он -- ее. Он пропал и не был самим собой, когда не мог больше смеяться своим свободным, гордым, безответственным смехом.