Он ходил взад и вперед, подошел к окну, посмотрел. Сестра скоро вернулась: госпожа просит его. Она повела его вверх по лестнице, постучалась в одну дверь, впустила его.
В комнате горел свет, а жалюзи были спущены. За большим письменным столом, заваленным бумагами, книгами, газетами, сидела Гелла Рейтлингер, противная и злая, в том самом желтом вязаном платье, что и вчера вечером.
-- Я так и думала, что вы сегодня утром приедете, -- приветствовала она его, -- садитесь!
Воздух был тяжелый, спертый, скверный...
-- Вы всю ночь, доктор, просидели за работой? -- начал он. -- Даже не ложились?
Она взглянула на него и резко ответила вопросом:
-- Вероятно, и вы?
Он пожал плечами. Что ей за дело, спал он или нет? Он подошел к окну, раскрыл его настежь, поднял жалюзи. Прикрутил свет и вернулся к письменному столу. Отвратительно некрасивой выглядела эта женщина, пепельно серой от бессонной ночи. Желтым и серым отливала кожа, точно на ней лежала пыльная короста. Руки были грязны.
Она поймала его взгляд, резко засмеялась.
-- Это -- так, чего вы хотите? У меня, а также и у вас! Проведешь ли ночь за книгами или за рулем автомобиля -- все равно пальцы станут грязными и в том и в другом случае.